Подписаться
на новости разделов:

Выберите RSS-ленту:

XXI век станет либо веком тотального обострения смертоносного кризиса, либо же веком морального очищения и духовного выздоровления человечества. Его всестороннего возрождения. Убежден, все мы – все разумные политические силы, все духовные и идейные течения, все конфессии – призваны содействовать этому переходу, победе человечности и справедливости. Тому, чтобы XXI век стал веком возрождения, веком Человека.

     
English English

Публикации в СМИ

К списку новостей
30 июля 2021

Вершина переговорного процесса: к тридцатилетию подписания ДСНВ

Юрий Назаркин

Чрезвычайный и полномочный посол в отставке, возглавлял делегацию СССР на Конференции по разоружению (1987–1989) и переговорах с США по ядерным и космическим вооружениям (1989–1991).

31 июля 1991 г. в Москве во Владимирском зале Большого Кремлёвского дворца президент СССР Михаил Горбачёв и президент США Джордж Буш подписали Договор СНВ-1. Эта церемония завершила переговоры, которые начались 12 марта 1985 года.

После Кубинского ракетного кризиса 1962 г. холодная война достигла нового пика в первый срок президентства Рейгана (1981–1985). Свёрнуты переговоры по сокращению вооружений, начинается жёсткое ракетно-ядерное противостояние в Европе, США размещают там новейшие ракеты «Першинг-2». Рейган объявляет Советский Союз «империей зла» и провозглашает программу «Звёздных войн».

Советское руководство не уступает. Оно вводит войска в Афганистан, разворачивает ракеты средней дальности СС-20, каждая из которых снабжена тремя ядерными боеголовками. Вся Европа и размещённые на её территории американские базы – под их прицелом. В 1983 г. над Сахалином советский истребитель сбивает отклонившийся от курса и попавший в советское воздушное пространство южнокорейский пассажирский лайнер. Что тут началось! Взаимные обвинения, ругань и ощущение нарастающей реальной угрозы.

11 августа 1984 г. президент Рейган перед традиционным радиообращением к народу, проверяя микрофон и думая, что он ещё не включён, пошутил: «Мои соотечественники американцы, я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении СССР вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнётся через пять минут». Микрофон был уже подключён к эфиру, эту «шутку» услышал весь мир. Она очень хорошо отразила умонастроение и президента, и его окружения. Даже спорт стал жертвой конфронтации. Вашингтон бойкотировал Олимпийские игры в Москве в 1980 г., а Москва – в Лос-Анджелесе в 1984 году.

К началу 1985 г. обе стороны стали ощущать необходимость притормозить конфронтацию. Рейган, начиная свой второй президентский срок, видимо, хотел подправить свой «ястребиный» имидж. А в советском руководстве было понимание опасности дальнейшего обострения ситуации.

В январе 1985 г. в Женеве состоялась встреча министра Андрея Громыко и госсекретаря Джорджа Шульца. Они договорились о новом формате переговоров по ядерным вооружениям и космосу. Все переговоры по трём направлениям – стратегические вооружения, ракеты среднего радиуса действия и противоракетная оборона – должны были теперь вестись скординированно, на единых переговорах, но в трёх подгруппах. Эти переговоры и начались 12 марта 1985 года. Они стали называться переговорами по ядерным вооружениям и космосу.[1] В то время генеральным секретарём ЦК КПСС всё ещё был прикованный к постели, умирающий на глазах всего мира Константин Черненко. Ни о каких действиях с его стороны не могло быть и речи.

Но вот новым лидером страны в апреле 1985 г. становится Михаил Горбачёв. Относительно молодой, энергичный, стремящийся к переменам. Сколько же тогда надежд возлагали мы на Михаила Сергеевича! Он решил начать с внешней политики: и опасность ядерного столкновения надо было снижать, и приостановить гонку вооружений, истощавшую советскую экономику. Выглядело это логичным.

Много критических стрел было впоследствии выпущено в адрес Горбачёва! Я не берусь сейчас судить о его внутренней политике. Моя профессия – внешняя политика. И я могу сказать со всей ответственностью: здесь он начал неплохо[2]. Именно Горбачёв положил конец холодной войне. Но для этого нужна была встреча на высшем уровне. Вице-президент Джордж Буш, прибывший в марте 1985 года на похороны Константина Черненко, привёз Горбачеву письмо Рейгана, содержавшее приглашение посетить Вашингтон. С советской стороны было предложено встретиться на нейтральной территории. В конечном счёте договорились о встрече в Женеве.

Я не участвовал в этой встрече. Мой рассказ о ней основывается на опубликованных мемуарах нескольких участников – Георгия Корниенко (он был тогда первым заместителем министра иностранных дел), Анатолия Добрынина (посол в Вашингтоне) и Джорджа Шульца (госсекретарь США), на воспоминаниях других американских деятелей, не участвовавших во встрече, но внимательно за ней следивших (Джека Мэтлока и других), а также на моих личных беседах с некоторыми советскими участниками переговоров.

Переговоры начались утром 19 ноября 1985 г. на вилле, где остановился Рейган (Château Fleur d’Eau), и продолжились на следующий день в советском представительстве. После краткой встречи двух делегаций, Михаил Горбачёв и Рональд Рейган удалились для беседы один на один. Вообще, всё событие состояло из нескольких таких приватных встреч, нескольких пленарных заседаний делегаций в общем составе, кулуарных бесед и работы группы, готовившей согласованное заявление по итогам встречи.

Своё впечатление о первой беседе с американским президентом Горбачёв в кругу своей делегации выразил так: «Пещерный политик, каменный век». О впечатлении Рейгана Шульц пишет: «Президент сказал мне после (первой встречи – ЮН), что он и Горбачёв хорошо поладили». Своё собственное впечатление Шульц передаёт так: «Горбачёв располагал к себе. Рейган был более сух и прямолинеен, говоря о наращивании вооружений Советским Союзом после окончания Второй мировой войны и его ответственности за холодную войну.

Советская сторона в ходе всей встречи ставила цель достичь взаимопонимания о недопустимости ядерной войны, договориться о запрете космического ударного оружия в сочетании с пятидесятипроцентным сокращением ядерных средств СССР и США, достигающих территорий друг друга, причём число ядерных зарядов на них было бы ограничено 6 тысячами единиц (запомним эту цифру, она нам скоро понадобится), а также о заключении договора по ракетам средней и меньшей дальности.

Американская сторона тоже привезла в Женеву предложения о сокращении вооружений. Они были озвучены на пленарных заседаниях. Но, как пишет Добрынин, он советовал Горбачёву в беседах с Рейганом с глазу на глаз не грузить своего собеседника конкретными вопросами, в чём тот не был силён. Горбачёв последовал этому совету и постарался использовать встречу для «наведения мостов» в чисто личном плане.

Со своей стороны, в ходе и приватных бесед, и пленарных заседаний, Рейган много говорил о провозглашённой им двумя годами ранее Стратегической оборонной инициативе (так называемой программе «Звёздные войны»). Перелистывая свои бумажные заготовки, он обвинял Советский Союз в нарушении прав человека, в развязывании холодной войны, в военном вмешательстве в некоторых странах. Как пишет Шульц, «президент Рейган совсем не ухватил прозрачный намёк Горбачева о выходе из Афганистана. В ответ он сослался на Афганистан, Камбоджу и Никарагуа как на примеры того, как советское вмешательство и подрывная деятельность ставят мир под угрозу».

А по поводу развязывания Советским Союзом холодной войны и создания обстановки недоверия тот же Шульц вспоминает: «Президент, чтобы подчеркнуть трудную проблему доверия в наших отношениях, вспомнил, как Советский Союз во время Второй мировой войны отказался разрешить американским бомбардировщикам приземляться для дозаправки на советской территории после их полётов над вражескими целями в Германии». Во время перерыва Корниенко сказал Шульцу: «Ваш президент совершенно не прав. Я знаю это, поскольку служил на советской базе, где ваши бомбардировщики дозаправлялись». Шульц: «Позднее я проверил эту историю и обнаружил, что Корниенко был прав».

В ходе всей встречи Рейган неоднократно повторял эту байку (по словам помощника президента по национальной безопасности Роберта Макфарлейна, он когда-то услышал её от своего старого друга из ВВС США). Шульц: «Много раз я пытался безуспешно поправить президента… Когда какие-то интерпретации фактов западали в его голову, мне почти не удавалось что-либо сделать».

Так же крепко засела в голове Рейгана и идея «Звёздных войн». Разговор на эту тему в Женеве (как и впоследствии) оказался самым тяжёлым. Видимо, кто-то в своё время внушил Рейгану, что можно создать такой противоракетный космический щит, что ни одна ракета на американскую землю не упадёт. Эта идея ему очень понравилась.

Немало своего красноречия потратил Горбачёв, чтобы объяснить американскому президенту, что оборонительный космический щит может потребоваться только той стороне, которая замышляла бы нанести первый, обезоруживающий удар по другой. Тот, кто не замышляет такого удара, будет наращивать стратегические наступательные вооружения, способные пробить этот щит. Этот вариант намного дешевле космического щита. Но в любом случае будет сохраняться порочный круг гонки вооружений с выводом её на всё более опасные витки. 

Как пишет Корниенко, позже Рейган признался, что на него произвела впечатление убеждённость Горбачёва в том, что американская программа Стратегической оборонной инициативы (СОИ) рассчитана на получение стратегического преимущества и даже на обеспечение способности нанесения первого удара. Однако необходимость практических выводов из этих признаний американская сторона не сделала – ни в Женеве, ни после неё.

Джордж Буш, сменивший в 1989 г. Рейгана, трансформировал СОИ в более умеренную программу противоракетной обороны (ПРО), не претендовавшую на роль абсолютного щита. Но концепция ПРО сохранилась в американской стратегии, хотя практические её параметры менялись с учётом развития технологических возможностей.

Да, в то время наш новый генсек был в форме. Умел убеждать (хотя, как отмечает Шульц, был многословен), а главное – умел слушать собеседника и не опускался до перебранки.

Конкретных договорённостей тогда достигнуто не было. Однако было согласовано (хотя и с большими трудностями) совместное заявление общего характера. В нём говорилось, что ядерная война никогда не должна быть развязана, в ней не может быть победителей. Стороны согласились продолжить переговоры по космическим и ядерным вооружениям, исходя из задач: «предотвратить гонку вооружений в космосе и прекратить её на Земле, ограничить и сократить ядерные вооружения и укрепить стратегическую стабильность».

Была фраза и о том, что оба руководителя достигли лучшего понимания позиций друг друга. Несмотря на дежурный её характер, в ней, как я думаю, содержался вполне реальный смысл.

Выступая на пресс-конференции в Женеве после окончания переговоров, Горбачев заявил: «Хотелось бы рассматривать встречу как начало диалога с целью добиться перемен к лучшему и в советско-американских отношениях, да и в мире вообще. … Хотя оружия осталось столько же, сколько было до встречи, мир стал более безопасным».

Рейган, выступая в Конгрессе сразу по возвращении, дал похожую оценку встречи: «Теперь мы понимаем друг друга лучше, и это ключ к миру… У нас остаются разногласия по ряду вопросов, как это и ожидалось… Мы готовы и стремимся с постепенному прогрессу».

Конечно, заявления заявлениями, но если вспомнить о последующих реальных событиях, то убеждаешься, что, действительно, женевская встреча положила начало окончанию холодной войны.

Как свидетельствует Добрынин, в самолёте по пути в Москву Горбачёв охарактеризовал Рейгана как «упрямого и очень консервативного» человека, но «не вполне безнадёжного».

Уже на следующей встрече в Рейкьявике в октябре 1986 г. разговор между Горбачёвым и Рейганом стал более конкретным. Очевидно, этому помогли «пристрелочные» личные контакты двух лидеров в Женеве в 1985 году.

По сути дела, в Рейкьявике были подготовлены основные контуры будущих договоров по стратегическим наступательным вооружениям (СНВ-1) и ракетам средней дальности (РСМД). Эта работа была проделана в экспертной группе (начальник Генерального штаба СССР Сергей Ахромеев – специальный советник президента США Пол Нитце). Правда, закрепить эти результаты в итоговом документе не удалось, так как стороны резко разошлись в отношении всё той же СОИ. Советская сторона увязывала заключение договора по СНВ с обязательством США соблюдать Договор по ПРО, а американская сторона, видевшая в этом договоре препятствие для продвижения СОИ, категорически возражала.

В 1987 г. был подписан Договор об уничтожении ракет средней и меньшей дальности (500 – 5500 км). Это был первый шаг к прекращению холодной войны. Но и тут не обошлось без критики в адрес Горбачёва, которого обвиняли в больших уступках американцам.

Да, по этому договору Советский Союз уничтожил в три раза больше ядерного оружия, чем США. Но тем самым была исправлена ошибка предыдущего руководства. Модернизируя устаревшие жидкотопливные ракеты, оснащённые одной ядерной боеголовкой (CC-4 и CC-5), оно заменяло их на твёрдотопливные мобильные с тремя боеголовками. В результате в Европе образовалось трёхкратное ядерное превосходство Советского Союза над Западом.

Правда, в связи с этим договором был и ещё не очень ясный момент. По настоянию американцев Горбачёв включил в него ракеты «Ока» (СС-23). Вроде бы их дальность была меньше того, что требовалось для включения в договор. Не знаю. Но волевое решение Михаила Сергеевича по «Оке» сильно осложнило его отношения с военным истеблишментом.

Тем не менее заключение в 1987 г. Договора РСМД смогло переломить инерцию гонки вооружений.

Следующим шагом, завершившим холодную войну, стал Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1). Его основу составили те отправные параметры, которые обсуждались сначала в Женеве в 1985 г. (вспомним 6 тысяч боезарядов, предложенных советской стороной), а потом уровень 1600 носителей и ряд других существенных положений, обсуждавшихся в 1986-м в Рейкьявике. Этот Договор, как и РСМД, разрабатывался в Женеве.

В апреле 1989 г. я был назначен главой делегации на переговорах по ядерным вооружениям и космосу (они начались 12 марта 1985 г.). С первыми трудностями я столкнулся уже при формировании делегации. Весь процесс разоружения курировал заместитель министра иностранных дел Виктор Карпов. Это был высококвалифицированный специалист. Он участвовал в переговорах с США с 1969 г., то есть с самого начала диалога, и прекрасно знал и понимал все детали и нюансы. Он же был главой советской делегации с начала переговорного процесса в новом формате с 12 марта 1985 года. Эдуард Шеварднадзе, став министром и не имея опыта во внешней политике, захотел иметь его при себе в качестве одного из заместителей.

Оставаясь при министре, Карпов тем не менее был намерен полностью контролировать переговоры. Я же считал, что такая монополизация может стать контрпродуктивной. Поэтому я решил включить в делегацию несколько лиц, против которых Карпов возражал.

Во-первых, я предложил привлечь к участию в делегации в качестве советников сотрудников отдела США и Канады, который Карпов не контролировал (его контроль распространялся только на управление по разоружению). А конкретно назвал имя Сергея Крючкова – сына Владимира Александровича Крючкова, который тогда возглавлял КГБ. Сергей, имея за плечами техническое образование, по специальности физик, был весьма компетентен в вопросах ядерного разоружения. А главное – он, увлёкшись переговорами, доносил напрямую до отца много полезного, что способствовало благоприятному отношению могущественной организации к переговорному процессу.

Читать полностью

 
 
 

Конференции

Новости

СМИ о М.С.Горбачеве

В издательстве «Весь Мир» готовится к выходу книга «Горбачев. Урок Свободы». Публикуем предисловие составителя и редактора этого юбилейного сборника члена-корреспондента РАН Руслана Гринберга
Дмитрий Петров — к 30-летию вручения Михаилу Сергеевичу Горбачеву Нобелевской премии мира. Газета.ру

Книги