2 марта 2016
Алла Ярошинская. Мой Горбачев
Лидеру, подарившему миллионам советских людей надежду на новую свободную жизнь, 2 марта 2016 года исполняется 85 лет.
Возможно, самый выдающийся политик ХХ века готовится встретить свой 85-летний юбилей.
© Фото ИА «Росбалт»
Оглядываясь на глобальные геополитические перемены в мире, связанные с первым и последним президентом СССР, его без преувеличения можно назвать самым выдающимся человеком ХХ века. Но, видимо, слишком мало еще времени прошло, чтобы История расставила все по своим местам: вот уже более тридцати лет вокруг его имени ломаются копья. Одни — в основном, на Западе — причисляют его едва ли не к лику святых (особенно немцы, которым он позволил сломать Стену и воссоединиться), другие — преимущественно в России — клеймят, на чем свет стоит, обвиняя во всех смертных грехах.
Мой Горбачев не принадлежит к лику святых, и уж тем более — он не из стана окаянных. Мой Горбачев — это, по сути, моя судьба, как и судьба миллионов советских людей, увидевших в новом партийном лидере — после едва не мистической череды смертей престарелых генсеков ЦК КПСС — шанс на глоток свободы. Сегодня многим трудно понять, что это значит, особенно — новому поколению, выросшему (даже не зная этого) на горбачевских — именно — дрожжах свободы. Потому что когда она (свобода) есть, мы ее просто не замечаем — как воздух. И это, конечно, замечательно. Однако мало кто понимает, что дышать свободой, жить, передвигаться по миру, слушать любую музыку и читать все, что пожелается, — всем этим мы, бывшие советские и нынешние постсоветские, обязаны именно Михаилу Горбачеву.
Я вспоминаю, как в 1981 г., работая в областной газете «Радянська Житомирщина», написала фельетон с критикой всего лишь на секретаря парткома местного захудалого консервного заводика. И — мамочка моя! — что после этого последовало! Осмелевшего редактора газеты Леонида Яроцкого немедленно вызвал «на ковер» секретарь обкома Евгений Острожинский и потребовал дать в газете опровержение с извинением, а автору — вынести выговор, да еще и сообщить об этом читателям. При этом редактору пригрозили: а если нет, то он останется безработным.
И бедный редактор, понимая, что критика основана на неопровержимых официальных документах, объясняя мне свое положение, спрашивал: так что будем делать? Партийные секретари, даже самые «низовые», были не только вне критики, но и вне советского Уголовного кодекса. Неприкасаемые. Смелого редактора секретари обкома компартии под руководством пятиразового ленинского орденоносца и героя социалистического труда Василия Кавуна (притом что героем он был разве что по припискам мяса для московских отчетов) все же довольно быстро «съели», посадив в его кресло своего серенького «чегоизволите» Дмитрия Панчука. А меня вот проглотить не успели, поперхнулись — потому что в Москве на вершине власти уже был Горбачев.
Саботаж и профанация идей перестройки в СССР начались очень быстро — как только партийные секретари в своем застойном болоте нутром почувствовали, что на сей раз «оттепель» — это серьезно и грозит их власти. В Москве в верхах что-то шумело, а в низах, особенно в глубинке, разбивались совсем другие волны: имитация бурной деятельности в стиле словесного «одобрямса» и неприкрытое желание оставить для себя все, как есть.
Читать полностью
