Подписаться
на новости разделов:

Выберите RSS-ленту:

XXI век станет либо веком тотального обострения смертоносного кризиса, либо же веком морального очищения и духовного выздоровления человечества. Его всестороннего возрождения. Убежден, все мы – все разумные политические силы, все духовные и идейные течения, все конфессии – призваны содействовать этому переходу, победе человечности и справедливости. Тому, чтобы XXI век стал веком возрождения, веком Человека.

     
English English

Публикации в СМИ

К списку новостей
6 марта 2013

Павел Палажченко о причинах противоречивости российской внешней политики

Фотография: Станислав Красильников/ИТАР-ТАССКогда в начале 1970-х годов советское руководство взяло курс на разрядку и договоренности с США по ограничению вооружений, люди, интересовавшиеся внешней политикой, спрашивали, как это соотносится с нашей антиимпериалистической риторикой и противостоянием с США едва ли не во всех регионах мира. Вопрос был абсолютно законный, и вполне вероятно, что и в самом руководстве он задавался. Напомню тогдашний ответ на него, беспрестанно звучавший по телевидению и на лекциях о международном положении: разрядка не означает прекращения идеологической борьбы. Наоборот, в условиях разрядки идеологическая борьба обостряется. Звучала и более определенная формулировка: мирное сосуществование есть форма классовой борьбы на международной арене.

Вдохновленные этими тезисами, архитекторы советской внешней политики, видимо, искренне считали, что разрядке не противоречат военные акции в Анголе и Афганистане, не говоря уже о преследовании диссидентов. И до некоторой степени они были правы: элементарный реализм диктовал Западу необходимость поддержания рабочих отношений и каналов связи с ядерной сверхдержавой. До поры до времени Запад был готов называть это разрядкой. Но ни друзьями, ни партнерами, к чему на первых порах искренне стремился Л. И. Брежнев, мы не стали. И не могли стать. Слишком мало было у СССР и Запада общих тем.

Внешняя политика России эпохи Ельцина и Путина не менее противоречива, чем советская внешняя политика эпохи Брежнева. Периоды сотрудничества и «перезагрузки» сменяются вспышками конфронтации.

Может показаться, что Путин, ликвидирующий в 2002 году базу электронной разведки на Кубе, и Путин, обвиняющий США в Мюнхене в 2006 году в нечестной игре, — два разных человека (аналогичной была внешнеполитическая эволюция Ельцина). И сегодня одновременно с принятием «закона Димы Яковлева» и тотальным пропагандистским наступлением на США на «Радио России» и телеканале Russia Today американские военные самолеты с грузами из Афганистана бороздят российское воздушное пространство и приземляются на аэродроме в Ульяновске.

Объяснять такие противоречия можно, хотя и трудно. Только что опубликованная переполненная тяжеловесным теоретизированием «Концепция внешней политики Российской Федерации» содержит в этом отношении мало нового, если не считать ссылки на «закат исторического Запада», который пытается этому сопротивляться и тем самым вызывает «нарастание напряженности в международных отношениях». По мнению авторов «Концепции», негативно влияет на глобальное развитие и «нерешенность структурных проблем и затяжная депрессия в ведущих странах Запада». На этом фоне «Россия последовательно выступает за снижение роли фактора силы в международных отношениях при одновременном укреплении стратегической и региональной стабильности». Если это так, то никаких противоречий, непоследовательности, никаких шараханий и метаний из стороны в сторону в нашей внешней политике быть не должно. А они есть. Почему?

Реальная внешняя политика делается людьми. За ней не теоретические конструкции вроде «мягкой силы» и «сетевой дипломатии», которым отдали дань авторы новой «Концепции», а хаотичное и причудливое сознание российской элиты, в котором уживаются противоречивые, поверхностные представления о мире («геополитика»), несбыточные иллюзии и старые и новые, откровенно высказываемые или затаенные обиды. Многое в нашем внешнеполитическом сознании унаследовано от СССР и представляет собой советскую картину мира, из которой вынут стержень – коммунистические идеи. Эти идеи отброшены, но хочется многого и сразу — и равноправного участия в западном клубе избранных, и роли противовеса «коллективному Западу» (неплохо бы вместе с Индией и Китаем, которые, правда, от этой роли уклоняются), и превращения постсоветского пространства в сферу влияния и особых интересов России.

Эти цели полностью противоречат друг другу, но этих противоречий не видят или не хотят видеть.

В то же время наша внешняя политика встроена в систему, возникшую в стране с распадом СССР. Эта система неправовая и недемократическая. И чем дальше, тем больше именно такой характер системы ощущается российским руководством как проявление «суверенитета», который надо охранять от поползновений Запада. В этом смысле Россия «боится Запада», и периодически (в последнее время все чаще) ей приходится заявлять, что западные порядки ей не нравятся и не подходят. И в этом же смысле наши отношения с Западом асимметричны (Запад не боится, что российская система станет привлекательной для его народов) и внутренне конфликтны: Запад не может время от времени не выражать свое неодобрение каким-то проявлениям «жизнедеятельности» этой системы. Хотя делает это часто нехотя: Запад не хочет второй «холодной войны». Но второй «холодной войны» не хочет и не может позволить себе и Россия. И у нее нет альтернативной идеологии, которую она могла бы противопоставить идеологии демократии и правового государства (неслучайно в «Концепции внешней политики» говорится о приверженности России «общедемократическим ценностям»). Поэтому полностью и последовательно антизападной российская внешняя политика тоже быть не может.

При сохранении нынешней системы, можно с уверенностью предсказать сохранение прежнего «колебательного контура» в российской внешней политике, хотя прогнозировать ее конкретные повороты иногда нелегко.

Внешнеполитические метания происходят сейчас не в рамках ельцинской «многоподъездной» системы, когда отдельные ведомства – МИД, военные, разведка – могли открыто продвигать какие-то идеи и инициативы, а президент выступал в качестве арбитра. Сейчас колебания происходят в голове одного человека. Их результаты очевидны, импульсы и механизмы чаще всего скрыты. Но хотя личные особенности Владимира Путина и его переориентация на социально-консервативное «молчаливое большинство» россиян, испытывающих по старой советской привычке психологическую потребность во «внешней угрозе», могут оказать на траекторию нашей внешней политики некоторое влияние, я не думаю, что оно будет очень большим. В конечном счете она будет развиваться в коридоре возможностей, очерченных нашим внешнеполитическим сознанием и характером российской политической системы. Коридор, кстати говоря, не такой уж узкий. Мне кажется, что в этом коридоре найдется место, например, для новых договоренностей с США по ограничению вооружений. Дипломатии и пропаганде выпадет задача оформить и обосновать такое развитие событий.

Я не удивлюсь, если через полтора-два года мы услышим, что «договоренность по СНВ и ПРО стала важным достижением российской внешней политики, но это не означает отказа от нашей принципиальной позиции противодействия попыткам США и Запада навязывать свою шкалу ценностей другим странам».

Что-нибудь в этом духе и в этом стиле.

Газета.ру, 06.03.2013

 

 
 
 

Конференции

Новости

Книга о становлении изучения общественного мнения в СССР и затем в России в сотрудничестве с американскими социологическими центрами, в частности с центрами Дж. Гэллапа, Л. Харриса вышла в издательстве КнигИздат. 23 ноября 2020
19-21 ноября 1990 г. в Париже проходило совещание глав государств и правительств 34 государств – участников СБСЕ. Открыл совещание 19 ноября Президент Франции Ф. Миттеран. Затем выступил Генеральный секретарь ООН Х. Перес де Куэльяр. Заседания продолжались под председательством канцлера ФРГ Г. Коля. 20 ноября 2020

СМИ о М.С.Горбачеве

Дмитрий Петров — к 30-летию вручения Михаилу Сергеевичу Горбачеву Нобелевской премии мира. Газета.ру
В Театре Наций прошла премьера спектакля о первом президенте СССР Российская газета, 11 октября 2020

Книги