Подписаться
на новости разделов:

Выберите RSS-ленту:

XXI век станет либо веком тотального обострения смертоносного кризиса, либо же веком морального очищения и духовного выздоровления человечества. Его всестороннего возрождения. Убежден, все мы – все разумные политические силы, все духовные и идейные течения, все конфессии – призваны содействовать этому переходу, победе человечности и справедливости. Тому, чтобы XXI век стал веком возрождения, веком Человека.

     
English English

Публикации в СМИ

К списку новостей
7 марта 2006

Драгунский Д. "Зачем он это сделал"

Душа Горбачева на карте мира

     В стародавние времена вблизи роддомов и женских консультаций висел душещипательный плакат: мамы катают детишек в колясках. Крупным планом – сломанный нераспустившийся цветок. И на этом глубоко символическом фоне – женщина, в отчаянии закрывшая лицо руками. Надпись: «Зачем я это сделала?»
     Борьба с абортами на фронте наглядной агитации.
     Представляю себе другой плакат. Советские люди прилежно совершенствуют развитой социализм. Крупным планом – разорванная карта СССР. Не в клочки, а аккуратно, по границам союзных республик. Кое-где уже слегка подгорелая – в Фергане, Тбилиси, Карабахе, Сумгаите, Вильнюсе, Баку. И на этом фоне – лысоватый мужчина в тонких очках растерянно трет пальцами виски. «Зачем я это сделал?»
     А действительно – зачем? Вопросов здесь на самом деле два.

Первый вопрос

     Товарищ Горбачев Михаил Сергеевич сделал блестящую политическую карьеру. В условиях советской геронтократии он в молодые тридцать пять лет стал секретарем большого горкома, а через неполные двадцать занял пост генерального секретаря ЦК КПСС. Стал «державцем полумира», как выразился А.С. Пушкин по поводу Петра Великого. Надо заметить, что Михаил Сергеевич во много раз превосходил Петра Алексеевича по части державной мощи. И территория побольше, и армия помощнее, и бюджет пожирнее, а союзников-сателлитов вообще не пересчитать. И если вести себя аккуратно, то вполне можно было бы спокойно дожить оставшиеся тридцать, а даст бог (и самая лучшая в мире советская медицина), и все сорок. С гаком. И как дожить! Даже подумать невозможно – как. Не о презренном материальном обеспечении говорю я, не о дворце в Форосе с эскалатором на пляж, не о прочих виллах и «зилах».
     О сознании своей державной мощи говорю. Как хорошо быть хозяином СССР, а также прилегающих просторов, которые «зона интересов». Росчерк пера – и на другом конце страны начинают возводить завод или плотину. Росчерк пера – начинается кровавая революция в Черной Африкании. Еще один росчерк – и бессмысленная резня в сопредельной горной стране кончается.
     Не говоря уже о производстве полковников в генералы, а генералов – в генерал-полковники. И ах как приятно говорить с американцами о мирном сосуществовании, зная, что ракет у нас столько, что любую ПРО они гарантированно пробьют. Не десятая ракета, так сотая. Не над Невадой, так над Техасом.
     И они это тоже знали. Потому и уважали…Тем более что тогда никаких глупостей раз в четыре года не было. Были съезды партии. Если у генсека не хватало сил дочитать доклад-директиву, то это за него делал диктор. Голос доносился откуда-то с потолка Дворца съездов. А сам генсек сидел и кивал, дивясь мудрости собственных слов.
     Вот и первый вопрос сложился: зачем владыка полумира товарищ Горбачев Михаил Сергеевич такое над собой сделал? Зачем добровольно отдал свою державную мощь? Зачем позволил себя ненавидеть и презирать, смеяться над собой? Зачем стал терпеть унижения от тех, кому вообще не было позволено появляться перед его светлыми очами?

Второй вопрос

     Этот вопрос еще труднее. Поскольку касается не лично Михаила Сергеевича, супруги его, ныне покойной Раисы Максимовны, а также дочери и внучки. В глубоко личное мы не лезем. Мы знаем – у любого человека может появиться некий, что ли, пораженческий настрой. Депрессия своего рода. Иван Грозный от тяжких своих грехов убегал в Александровскую слободу, предаваясь опричному разгулу. Товарищ Сталин прятался на даче, опасаясь, что товарищи Молотов и Гитлер обо всем договорятся, а его пристрелят.
     Хорошо, пускай. Ну и подал бы себе в отставку в апреле 1985 года. Но страну-то за что? Шестая часть земли с названьем СССР – почему должна распадаться на составные части? Почему должны от нас отлетать сначала соцстраны, потом эта несчастная Балтия, а потом вообще все остальное, включая отдельные особо лихие автономии в составе Российской Федерации. С некоторыми до сих пор справиться не можем.
     Зачем СССР развалили, дорогой Михаил Сергеевич? Вкупе с мировой системой социализма и единым фронтом антиимпериалистической солидарности? На Ельцина (Кравчука, Шушкевича, Назарбаева и пр., и пр.) не валите. Не было бы вашей перестройки – сидели бы они секретарями рескомов и обкомов великой суверенной термоядерной державы.
     А впрочем, хрен бы с ней, с геополитикой. Может, оно и к лучшему. Типа как в частушке, еще при Хруще:
Ладушки, ладушки,
Куба жрет оладушки!
А мы в ладоши хлопаем
И кукурузу лопаем.
      С этим давно было пора кончать. Тут вы правы. Афган кончать тоже пора было. Это ясно. А вот социализм – это вы зря. Медицина, школа, институт. Бесплатное улучшение жилищных условий. Квартплата – червонец от силы. Кухня комнатой не считается. Поэтому одну «трешку» можно было разменять на «двушку» и «однушку». И самое главное – батон за тринадцать копеек. Голод не грозит никому. А для нашего народа это очень важный штришок.

Монстриада

     Но народ не знал – и не мог знать, – как обстоят дела на самом деле. Народу – примерно двум третям его – казалось, что в стране миллион недостатков и недоделок, океаны глупости, бессмыслицы, лжи и воровства. Но в целом все неплохо. Надо лишь устранить означенные недостатки.
     Михаил же Сергеевич в силу служебного положения знал ситуацию досконально.
     Он знал, например, что социализм надорвался на бесплатных социальных сервисах. И просвета не видно. Что в половине советских больниц нет горячей воды, а в четверти – вообще никакой. Что учителей на селе и в малых городах нет – есть огородники, которые в свободное время учат детей грамоте и тригонометрии. Что в сельском бездорожье «скорая помощь» является скорее излишеством, чем необходимостью. Что строительство бесплатного жилья в больших городах требует привлечения дешевой рабочей силы, которая в значительной части строит это жилье для себя. Что батон за тринадцать копеек полностью уничтожил стимулы к труду. И вообще, что черпак советской экономики уже давно скребет по дну, выгребая последние капли.
     Знал он также, что советское многонациональное государство, наследовавшее Российской империи, уже прошло все имперские капканы. Что сложившиеся в советское время национальные элиты уже готовы возглавить независимые государства. И что простой народ национальных окраин ненавидит русских как «угнетателей». Совершенно несправедливо, но бескомпромиссно и яростно.
     Знал молодой и сильный Михаил Сергеевич, что еще сильнее ненавидят все русско-советское наши верные друзья – братские социалистические страны.
     А сильнее всего – и это тоже знал наш грустный Михаил Сергеевич – сильнее всего ненавидят советскую власть и коммунистический режим сами советские люди. И коммунисты в том числе, что удивительно. Вернее, неудивительно, поскольку членство в КПСС давно уже потеряло даже отдаленное сходство с участием в работе политической партии, а стало своеобразной клятвой лояльности. К которой, кстати, не всех допускали. Помню, как гордился знакомый кинооператор: «Мне всего два человека до партии!» Очередь, в смысле. И как огорчался знакомый ученый: «Обещали в этом месяце принять, но из райкома спустили женское место». В смысле, надо было принять в КПСС особу женского пола.
     Знал Михаил Сергеевич, что русская ненависть к советской власти – не бурная, не революционная, не чреватая бунтами и виселицами, но от этого еще более прочная. «Совок»! Этим словом навсегда было припечатано все советское – в том числе не самое плохое. Но людям некогда разбираться, им тошно разбираться в качестве шоколада и прочности ситца. «Совок» – и этим все сказано. Пусть «совки» жрут «совковую» жрачку, носят «совковое» шмотье, читают «совковые» книги и живут в «совке»! Эмиграция (чаще всего – планы эмигрировать, этакая «эмиграционная маниловщина») стала сердцевиной мыслей о лучшей жизни.
     Знал он и о настроениях интеллигенции.
     Все перечисленное должно было его подвигнуть на реформы.
     Потому что – мы об этом как-то забываем – был он человек призванный. Не просто несчастный старец, доехавший на медицинской коляске до кабинета генсека, не бодрый густобровый интриган, сумевший свалить хитрющего сталинского волчару, и, уж конечно, не перепуганный полуинтеллигент, свидетель венгерских событий и от этого возненавидевший народ как биологический вид.
     Михаил Сергеевич был человеком призвания. Был идеалистом в лучшем смысле слова. Его концепт родины был прекрасен – это и государство, и отдельно взятый человек. Им обоим – и стране, и гражданину – должно было стать хорошо в обновленном СССР.
     Но экономическими и внутриполитическими реформами обойтись было нельзя.

Вместо смерти

     В каждом штабе есть оперативный отдел. В советском Генштабе он был особенно мощным. Каждый день, если не каждый час, отслеживалась информация о перемещениях вражеских войск и вносились коррективы в оперативные планы наших вооруженных сил. Мы постоянно готовились к войне, как будто она начнется через пятнадцать минут. Наверное, в некотором отвлеченном военно-оперативном смысле это правильно. Но истина всегда конкретна. Возникает вопрос: о каком противнике шла речь?
     О любом. Вернее, так – противниками были все. И если разработка оперативных планов в районе южного фланга НАТО была еще как-то осмыслена, то подготовка к взятию Мельбурна, удару по Вальпараисо или к высадке на Новой Зеландии ощущалась как нечто, прямо скажем, одним словом… В общем, те, кто отрабатывал Европу и Америку, считали коллег из австралийского или южноамериканского подразделений бездельниками. Работали, однако, все. Говорят, эта игра в  ядерный бисер прекратилась в самом конце 1990-х.
     И вот в конце девяностых один мой знакомый военный журналист  возил российских генералов по Германии. «Вот тут должен был  быть мой штаб», – говорил один. «Вот по этому мосту мы  должны были соединиться с дивизиями генерала NN и совершить  бросок через Рейн», – лирически вспоминал другой. Третий  рассказывал немецким коллегам тоже нечто соответственное.
     «Золотой памятник!» – негромко пробурчал немецкий военный,  отойдя в сторонку. Журналист переспросил: какой памятник, кому? «Золотой памятник Горбачеву! – сказал немец. – В каждом немецком городе!»
     Уверен, что кто-то очень патриотичный, прочитав эти строки, зашипит: «ага… предатель… нас боялись… а теперь нас не боятся….»
     Пусть его пошипит. Желательно за закрытой дверью с надписью WC.
     Но шутки в сторону.
     К моменту, когда Горбачев стал генсеком ЦК КПСС, то есть Владыкой Полумира, советское военное превосходство в Европе достигло шестикратного размера. Плюс к тому мы разместили там ядерное оружие небольшой дальности. Все было готово к тому, чтобы генералы соединились на упомянутом мосту и форсировали Рейн. Кажется, на выход к Ла-Маншу отводилось около суток. Ну или чуть побольше.
     Деятели военно-промышленного комплекса с обеих сторон пребывали в детской уверенности, что войны все равно не будет. Зато заказов – хоть отбавляй.
     Михаил Сергеевич, однако, понимал – риск возрастает с каждым часом. Слишком много людей смотрят друг на друга в бинокли. Одно неверное движение, и щелкнет пружина ядерного зонтика. А вот тут даже самые резвые не успеют смыться в Вальпараисо или Новую Зеландию. А кто чудом успеет, тот проживет еще года полтора – пока не докатится ядерное облако с севера. Поэтому главная реформа Горбачева – это устранение советской военной угрозы – и соответственно угрозы ответного удара.
     Можно, конечно, задним числом ругать Михаила Сергеевича. Вот, дескать, Западную группу войск можно было бы выводить из Европы медленнее, чуть ли не побатальонно. Выторговывая деньги и политические условия. Возможно, мы сейчас имеем меньше, чем могли бы иметь. Но мы все равно в выигрыше. НАТО расширяется? Да, неприятно. Но это – вместо войны и смерти.

Sofort!

     Но как, как вести реформы в России? С чего начать в изолгавшемся, никому и ничему не верящем обществе? Новых рецептов не было. А из старых русских рецептов, более чем столетней давности, был один, верный и благородный – гласность. То есть свобода печати, информации, свобода дискуссий, свобода критики. Вспомним, однако, показательный случай. Осенью 1989 года Венгрия открыла границу с Австрией. И в нее, словно повинуясь закону сверхтекучести, ринулись толпы из ГДР, Чехословакии, Польши – отовсюду. Особенно из ГДР. Ясное дело, что немцы делали небольшой крюк и оказывались в Западной Германии. В Берлине даже произошел целый ряд правительственных кризисов. Потому что население утекало на глазах. Есть старый политический принцип: «не можешь пресечь – узаконь». Итак, член нового правительства ГДР, секретарь берлинского комитета Социалистической единой партии Германии Гюнтер Шабовский вечером 9 ноября 1989 года вышел к прессе и произнес буквально одну фразу. А именно: «Только что принят закон, по которому гражданам ГДР будет разрешено выезжать за границу без каких-либо условий и через любые контрольно-пропускные пункты ГДР и ФРГ». Помолчали. Потом какой-то журналист спросил: «А когда данный закон вступает в силу?»
     Шабовский чуть помялся и сказал:
– Sofort!
     Что в переводе значит «немедленно».И народ с восторженным ревом побежал крушить Берлинскую стену.
     Примерно так же СССР среагировал на гласность. Гласность смела, смыла, смяла все планы перестройки страны. Гласность узаконила антикоммунизм, национализм, сепаратизм. Оказалось, то, о чем можно говорить, писать, расклеивать листовки, – уже нельзя запретить. Совсем по Ленину – идея, овладев массами, стала материальной силой. Эта сила расколола страну по всем возможным линиям. На казахов и узбеков, на ретроградов и прогрессистов, на западников и почвенников. Никакой референдум не мог остановить процесс, который пошел. Помните?

Добрый человек из Ставрополья

     Однако ретроградов, «совков», коммунистов осталось немало. Они попытались устроить переворот. У них не вышло. Горбачев вернулся из Фороса в чужую страну. Но он еще был президентом СССР, каковая страна номинально существовала. У Горбачева были спецслужбы – не думаю, что все они были уже безоговорочно верны Ельцину. У Горбачева была армия – по крайней мере, ее часть.
     Путчистов по всем законам жанра ждала известная участь – висеть на рояльных струнах во внутреннем дворе Лефортова. Этого не произошло.
     Людей, подписавших соглашение о разделе СССР, мог ждать ОМОН и те же рояльные струны. Не думаю, что советский народ и мировое сообщество сильно и долго волновались бы по этому поводу.
     Но этого тоже не произошло.
     Не потому, что Горбачев был слаб.
     Потому, что он был ответствен. Он не хотел еще крови. Достаточно ее пролилось в Тбилиси и Фергане, Сумгаите и Баку, Вильнюсе и Карабахе.
     Перестройка, о которой мечтал и говорил Горбачев, оказалась скорее геополитической. Собственно политическую и экономическую перестройку суждено было делать другим людям.
     Горбачев это понял. И не стал заставлять этих других людей перешагивать через новую лужу крови.
     Для того чтобы под телекамерами снять с себя обязанности президента СССР, нужно было очень много силы. Гораздо больше, чем для того, чтобы устроить маленькую, бессмысленную и жестокую гражданскую войну.
    Но вернемся к самому первому вопросу. Зачем Горбачев все это сделал?
    Не зачем, а для кого. Для страны и для людей. Для нас с вами.

"Новое время", 05.03.2006 г.

 
 
 

Конференции

Новости

СМИ о М.С.Горбачеве

В издательстве «Весь Мир» готовится к выходу книга «Горбачев. Урок Свободы». Публикуем предисловие составителя и редактора этого юбилейного сборника члена-корреспондента РАН Руслана Гринберга
Дмитрий Петров — к 30-летию вручения Михаилу Сергеевичу Горбачеву Нобелевской премии мира. Газета.ру

Книги