Горбачев М.С."Нет ничего дороже здоровья людей"

     В четверг первый и единственный президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев будет отмечать 75-летие. А завтра в Московском международном доме музыки состоится благотворительный концерт звезд оперы и балета. Сбор от концерта будет перечислен в пользу Центра детской гематологии и трансплантологии имени Р.М. Горбачевой. Этот центр создается на базе Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени И.П. Павлова при участии Горбачев-Фонда.
     Центр площадью 5500 кв. м должен стать крупнейшим в стране медицинским учреждением в области детской онкогематологии. Его строительство осуществлялось только на благотворительные пожертвования, а с 2005 года финансирование центра осуществляется в рамках федеральной адресной инвестиционной программы.
     Незадолго до концерта Михаил Сергеевич встретился с группой журналистов и рассказал о центре, а также поделился своим мнением об актуальных политических вопросах. Корреспондент "Газеты" Ярослав Седов был единственным представителем печатных СМИ, которому довелось побывать на этой встрече.
- Как возникла идея создания Центра детской гематологии и трансплантологии?
- Идея пришла из Петербурга, когда там готовились к 300-летию города. Мы в фонде рассматривали разные заявки и увидели, что петербургский медицинский университет ставит вопрос о создании такого центра. У них есть профильное отделение, врачи которого прошли подготовку в Германии и овладели современными технологиями, но нужна была база. Я обратился к Александру Лебедеву, президенту Национального резервного банка, мы создали попечительский совет, объединили спонсоров. Администрация президента тоже подключилась.   Так было и при строительстве аналогичного центра в Москве.
     Недавно я принимал участие в благотворительной акции газеты «Билль цайтунг», участвовал в сборе средств вместе с Шэрон Стоун, Ритой Шпрингер, другими знаменитостями. Собрали 7 млн. 700 тысяч евро на благотворительные цели. 500 тысяч организаторы передали нам. Фонд уже получил эту сумму. Здание построено, сейчас идет отделка. Там будет много уникального зарубежного оборудования.
     В конце 2006 года центр собирается принять первых пациентов. Он рассчитан на 150 операций за год. Персонал наш, но работать будет в контакте с мировыми медицинскими центрами. Питерские коллеги обратились к нам с просьбой присвоить строящемуся центру имя Раисы Максимовны, поскольку она много лет занималась проблемами детского лейкоза и возглавляла ассоциацию «Гематологи мира - детям».
- Во сколько обошелся этот проект?
- 2 млн. долларов стоило здание, 10 млн. - оборудование и еще 2,5 млн. нужно на лекарства, чтобы был запас на два года.
     Вообще я думаю, что для таких объектов и надо использовать стабфонд. Что может быть дороже здоровья людей?! Но это же надо довести до ума… Я бы нынешнее правительство только за одно это… (машет рукой).
- Вы считаете работу правительства неэффективной?
- Скажут: «Горбачев распустился окончательно» (смеется). Я должен сказать, что президент Путин, проведя первый этап стабилизации, в своих выступлениях по сути сформулировал новый курс: национальные проекты.
     Он видит, что правительство делает недостаточно, выделил четыре генеральных проекта, создал совет. Получается: при существующем правительстве еще и создаешь совет и сам же его контролируешь. Разве ж это работа? И тем не менее я поддерживаю президента, позитив во всех его начинаниях перевешивает.
- Каково ваше мнение о выступлениях президента Путина, о его лексике?
- Знаете, когда такая ноша, как у него, когда общество надо и консолидировать, и спасать… Он старается, прошел большой путь. Когда на него свалилась эта должность, он и опыта не имел.
     Я не верил, что из него получится президент, и не скрывал этого, я был за Примакова.
    Но потом увидел, что это человек с амбициями. А без амбиций во власти делать нечего. И потом, мне кажется, многие иногда «наездничают», стараются разозлить, оглупить президента. И вот он, видимо, делает превентивные удары.
     Мы скоро опубликуем книжку «Записи закрытых бесед»: выступления на Политбюро, встречи. И там вы увидите и не такие выражения. Многое пришлось убрать, многое и осталось.
- В таком случае еще о политике: как вы оцениваете приглашение в Москву лидеров ХАМАС?
- Все правильно сделано. Рафинированные демократы, которые предлагают демократию продвигать любыми способами, после чистых выборов с явкой почти под сто процентов теперь возражают? Народ проголосовал. И вдруг ему плюнуть в душу, сказать: «Вы не того избрали»? Народ, оказывается, не годится!
     Такая сложная и закрученная история, столько лет идет эта борьба. ХАМАС - острое политическое движение, движение радикальное. Но оно получило мандат и должно формировать правительство, понимая, что невозможно отменить волю Объединенных Наций, высказанную еще в 1947 году.
     А это значит, что им придется менять свои подходы, - это и есть политика. Пусть меняют. И они должны заявить, что признают за Израилем все права, которые признаны ООН.
Участвуя в разрешении региональных конфликтов, часто хотят поддержать победителя. Но в подобных конфликтах победителя быть не может. Здесь необходим компромисс - другого выхода нет. «Другое» - это продолжение кровопролития.
- Что вы думаете о скандале с карикатурами и проблемах исламского мира?
- Это была ошибка, надо так прямо и сказать. Необходимо уважать веру, культуру, человеческие ценности.
     Исламский мир сейчас в непростом состоянии, я об этом говорю последние полтора года. В прошлом году выступал на эту тему в Вашингтоне. Мы не смогли бы двинуться по пути ликвидации "холодной войны" и налаживания отношений с США, если бы не развернули свои мозги и не поняли, в какое время живем.
     Но после этого уже произошло столько - появились новые центры, которые оказывают влияние на весь мир: Китай, Бразилия, Индия. Нужно все это осмыслить.
     Исламский мир считает себя униженным, что их чуть ли не всех в террористы записали. Они начинают вспоминать, что в Средние века исламский мир возглавлял прогресс. Философия, искусство, медицина - все шло оттуда. И почему это вдруг сейчас их считают неполноценными? Это их задевает, они реагируют.
     Я против того, чтобы громили, разрушали, - это не метод. Но то, что надо уважать чужую культуру - очевидно. Иначе нельзя жить в мире.
- Что вы думаете о политике нашего государства в области образования и культуры?
- То, что президент одним из приоритетов сделал образование, - это правильно. Я встречался с ним дважды или трижды по этому вопросу. Я и писал об этом, и выступал. Вплоть до того, что сказал: «Если учителя пойдут против этих дурацких экспериментов, я буду нести транспарант вместе с ними».
     Мы держимся тем, что нам оставила советская власть. Тогда было просто: каждая семья, независимо от дохода, имела возможность дать образование своим детям. А дальше уж пусть они сами пробиваются. То же самое с медициной: хоть какие-то гарантии государство давало. И тут начали вводить полуплатное образование.
     Подобные вопросы надо решать всем обществом. Некоторая часть наших людей, как говорят «продвинутая», учит своих детей где-то в частных школах. Но это ничтожная часть. А как себя чувствует основная масса родителей с мизерными доходами?! А как себя чувствует учитель?! Абсолютно неприемлемо, что зарплата учителя составляет половину средней зарплаты в стране.
Когда мы начали перестройку, врачам и учителям выплатили сразу соответственно 3 млрд. и 6 млрд. Сейчас мы стремимся к образованному обществу. Поэтому школа должна быть доступна, а учитель обеспечен, необходимо современное техническое оснащение школ и вузов, книги… И для этого необходимо сделать все возможное и невозможное.
     А у нас хитрят: платные гимназии… Но туда пойдут учиться те, у кого есть деньги, а большинство истинных талантов окажется совсем в другом секторе. Мне очень нравится позиция ректоров университетов, которые решительно против такого подхода к образовательной системе.
- Удается ли вам отвлекаться от политики?
- Политика - это моя жизнь. Я в ней практически с университетской скамьи. Через семь дней работы в прокуратуре Ставропольского края меня призвали в молодежную политику.
     Ну, семь дней - срок большой. Господь за это время сделал все. А я только начал стажировку (улыбается). Через 15 лет стал первым секретарем Ставропольского крайкома партии, членом ЦК и депутатом Верховного Совета. А еще через 10 лет Брежнев пригласил меня в Москву. Семь лет я работал с Брежневым, Андроповым, Черненко. Прошел все, что можно было. В прошлом году отметил 50 лет только в официальной политике.
     А вообще-то политика моя началась с десятого класса, когда избирали секретарей комсомольских организаций. Это было в средней школе нашего района, 7 человек выдвинули от каждого поселка, меня - от села Привольное.
     Идет голосование, каждый встает, представляется, что-то говорит. Я встал, сказал, а когда садился - стул из-под меня убрали, я и грохнулся. Хохот, удовольствие всем. После этого - тайное голосование. Избрали меня. Вот так началась моя политика.
- По прошествии лет ваш взгляд на необходимость проведения перестройки не изменился?
- Нет, конечно. Абсолютно. Как ни старались противники из консервативной части, нам удалось довести перестройку до того пункта, из которого возврата в прошлое уже не будет. Значит, историческая задача решена.
    Но если бы этот перестроечный проект продолжал осуществляться, он шел бы по другому сценарию. Постепенное эволюционное накапливание опыта, инфраструктуры рыночной экономики и демократии, создание правовой базы. Для этого понадобилось бы 25-30 лет, я думаю.
     И это накапливание шло, мы начинали - закон об аренде, закон о собственности, закон о свободе слова, о печати… Надо было двигаться дальше.
     И вторая часть - сохранение Союза. Реформирование, децентрализация, демократизация, но сохранение!
     Кстати, идею придумал не «кто-то». Почитайте Конституцию, хоть сталинскую, хоть брежневскую. Там написано, что союзные республики являются суверенными государствами, обладают правом на выход и так далее.
     В Конституции писали, но на деле этого не было. Вот мы только это и должны были сделать. Тем более что государства сложились, сформировались элиты, децентрализация «стучалась». А Борис Николаевич решил просто: «сбросим» республики, и через программу «500 дней» Россия войдет в царствие небесное. А через четыре года будет самой процветающей в мире.
    Надо было взять из оборонного сектора 15 миллиардов долларов, и мы бы сняли груз, который висел над рынком. Но мы были так воспитаны, что если кто поднимал руку против «оборонки» - его через некоторое время убирали из Политбюро.
     Но что такое из 106 миллиардов - 15? Да ничего! Можно было придержать закон о пенсиях, он стоил 45 млрд., просто отложить на год…
     В 1986 году нефть стала стоить 10-12 долларов. Мы потеряли две третьих валюты. А все это в планах было заложено. Какие страсти кипели на Политбюро! Я понимал, что прав секретарь по экономике Николай Слюньков, но не поддержал его. Потому что с другой стороны был Рыжков.
А народ поддержал авантюры Бориса. Ну что такое? Ничего не получается. А он призывает: 100 миллиардов отдаем республикам! Вернуть их России - и заживем! Ну, такой базар! Это ж разве политика?
     Можно и нужно было сохранить Союз, если двигаться не наскоком, не ковбойщиной, а поступательно проводить реформы. По темпам - это реформы, а ведь по глубине - революция, смена системы.
     Но номенклатура не выдержала испытания демократией. Она привыкла получать указания и вовсе не была заинтересована в демократии. У нее-то уже был коммунизм. Я с этим не был согласен. Однако мы задали такой темп преобразований, что общество не смогло успеть их переварить.
    Скоро должна выйти книжка, которую я написал под впечатлением встреч в связи с 20-летием перестройки. Как же мы были самонадеянны, что думали тогда: сказал - и все с ходу поймут! И сейчас треть еще не понимает. И я написал книгу «Понять перестройку». Потому что это надо сейчас.

"Газета", 27.02.2006 г.