Избранные речи и выступления М.С.Горбачева

Выступление М.С.Горбачева в Израильском технологическом институте «Технион»

(15 июня 1992 года, Хайфа)

          Уважаемый председатель господин Тадмор!

          Дамы и господа!

          Признателен вам за оказанную честь – за присуждение «Премии Гарви», одной из самых значительных в мире науки. Непривычно, но приятно ощущать себя почетным доктором «Техниона» – знаменитого, уникального института международного класса, ставшего оплотом впечатляющего научно-технического прогресса своей страны.

          Я оцениваю и тот факт, что вы поставили меня в ряд с такими почетными членами Института, как Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Бен Гурион, Хайм Герцог – Президент Израиля и Маргарет Тэтчер, с которой мы вместе немало сделали для перемен к лучшему в мировой политике.

          Я тронут вашими добрыми словами, оценками моей деятельности. Все вместе – и приглашение сюда, и награждение, и сказанное здесь – я рассматриваю как поддержку моих усилий продолжить разработку идей нового мышления в новых условиях.

          Меня нередко спрашивают: каковы были побудительные мотивы   моей решимости покончить с холодной войной, когда я оказался   во главе могущественного государства?  Прежде всего, я называю нравственный мотив. Стремление к победе в идеологическом сражении, которое было источником      конфронтации,    не      только наносило огромный      ущерб моральным ценностям жизни. Оно грозило катастрофой для самой жизни, ликвидацией самого объекта нравственности.

          Второй    мотив    –     здравый   смысл.    Начав    грандиозную    реформу, рассчитывая создать динамичную, открытую экономическую систему, способную дать    благосостояние    людям, нельзя    было   продолжать «загонять» три четверти самых лучших материальных и интеллектуальных ресурсов в военно-промышленный комплекс. С этим абсурдом, загубившим богатейшую страну, надо было кончать.  А это было невозможно без прекращения гонки вооружений и коренного изменения самого характера международных отношений.

          Третий    мотив    – опасность все большего научно-технического отставания моей страны от мирового уровня, разраставшийся разрыв между наукой и реальными потребностями как в производстве, так и в духовной, общественной жизни. Но включение   науки   в   задуманную реформу требовало высвобождения ее из-под власти милитаризма и из подчинения государственной идеологии.

          Однако даже то, что оставалось от подлинной науки под плотной «крышей» официальной ортодоксии и классовой логики, позволило людям, ответственным за будущее страны, разглядеть главный признак мирового процесса к концу ХХ века – растущую взаимозависимость и взаимосвязанность мира.

          Для меня это было открытием, которое и легло в основу нового мышления. У истоков его – простая мораль и простая мысль: что плохо для других, плохо и для твоей страны. И наоборот. Отсюда – и новая внешняя политика, диктуемая жизненными интересами своего народа, необходимостью вывести страну из опаснейшего системного кризиса, а также учитывающая интересы других стран.

          Сегодня, оценивая пройденный путь, я с горечью отмечаю, что не все, чего хотелось, было достигнуто – как внутри страны, так и вовне ее. Не удалось урегулировать и тяжелейший региональный конфликт –ближневосточный.

          Мне хорошо известна сложность проблем, которые переплелись в предельно запутанный клубок. В условиях холодной воины, как теперь ясно, его и невозможно было распутать. Советский Союз всегда был в принципе за мирное решение конфликта, но его возможности влиять на события именно в этом направлении были ограничены – и внешними обстоятельствами того периода, и ошибками, и непоследовательностью, связанными с наследием сталинизма, с идеологизированным подходом к сущности конфликта.

          Этим же объясняется и задержка с восстановлением дипломатических отношений с Израилем, без которых мы обречены были на односторонность в оценке событий.

          Тем не менее, растущее доверие в международных отношениях в целом позволило выйти на переговорный процесс. Мирная конференция, сопредседателем которой я был, состоялась. Позволю себе сказать, что моя страна, как и в свое время при образовании государства Израиль, в этот острый момент оказала добрые услуги, в том числе и вашей стране.

          Я надеюсь и хочу, чтобы обновленная Россия достойно выполняла свою роль в ближневосточном урегулировании на справедливых для всех началах. Ей будет легче это делать, поскольку происходит качественный перелом в отношениях между нашими странами. Я уверен, что развитие их,

дальнейшее новое сближение между русским и еврейским народами пойдет на благо и им самим, и всему международному сообществу.

          Вы не поняли бы меня, если бы я обошел вопрос об антисемитизме. Советская власть публично осудила антисемитизм. И, надеюсь, известно, какой простор для самоутверждения и реализации своих талантов получили евреи в России после гражданской войны, и как широко они пользовались полученными правами. Однако при Сталине, особенно после войны, антисемитизм был привнесен и во внешнюю, и во внутреннюю политику. Продолжалось это и после Сталина, хотя и не в открыто репрессивных формах. Покончить с официально отрицаемыми, но фактически поощряемыми проявлениями антисемитизма, в общественно­ политической практике нашей страны удалось лишь в ходе перестройки. Но ядовитые последствия смыкания бытовых предрассудков, унаследованных от царизма, с попустительством и поощрением «сверху» в 1940-х – 1970-x гг. сказываются до сих пор. Теперь этим воспользовались некоторые реакционные группировки.

          Вы должны знать: демократическая общественность России отвергает и осуждает антисемитизм и сделает все, чтобы выкорчевать его из нашей общественной жизни.

          Следует, однако, заметить, что антисемитизм оказался бессилен перед мощной тенденцией взаимодействия еврейского и русского начал в науке и культуре. Сейчас обе стороны должны позаботиться о том, чтобы эмиграция евреев из России не обескровила этой тенденции на нашей стороне, хотя, естественно, она усилит ее у вас. Никакие взаимные обиды, пороки, преступления прошлого не должны помешать существованию этого уникального феномена – взаимопроникновению культур и талантов двух великих наций. Эго, я думаю, достояние международное.

          Убежден, что сотрудничество России и Израиля имеет большие перспективы. Одно из возможных направлений такого сотрудничества –разработка экологически чистых технологий, ориентированных на развивающиеся страны. Это задача огромного значения, весьма актуальная ныне и для России. Уверен, что и «Технион», деятельность которого теперь касается и лично меня, сыграет достойную, заметную роль в этом.