Подписаться
на новости разделов:

Выберите RSS-ленту:

XXI век станет либо веком тотального обострения смертоносного кризиса, либо же веком морального очищения и духовного выздоровления человечества. Его всестороннего возрождения. Убежден, все мы – все разумные политические силы, все духовные и идейные течения, все конфессии – призваны содействовать этому переходу, победе человечности и справедливости. Тому, чтобы XXI век стал веком возрождения, веком Человека.

     
English English

Конференции

К списку

Борис Дубин, Левада-Центр. Хранителем памяти является только разнообразное и глубокое общество

В августе 2007 г. Левада-Центр провел исследование памяти о Большом терроре в массовом сознании. Сегодня я приведу несколько цифр, чтобы стало понятно, с чем мы имеем дело — а потом два слова о том, почему это происходит, почему такие цифры получаются.

Мы предлагали нашим опрошенным из списка 10–12 различных массовых терроров ХХ века выбрать, по их мнению, самый значительный. Самым значительным оказался наш отечественный, сталинский — больше 50 процентов указали на него. Три четверти при этом сказали, что это было политическое преступление, а не случайное стечение обстоятельств, и ему нет оправдания.
 
Движущей силой исполнителей, а во многом и организаторов террора, по мнению большинства (55%), был страх. Тем не менее, свыше 40 процентов наших опрошенных говорят, что не надо ворошить прошлое. Примерно столько же говорят, что надо не забывать о том, что с нами случилось. То есть почти пополам — в стране, два поколения которой прошли через тоталитаризм. 49 процентов (половина) считают, что организаторов и исполнителей, если они живы, следует оставить в покое, не трогать. 68 процентов (больше двух третей) опрошенных говорят, что нет никакого смысла искать виноватых. Иначе говоря, было, и давайте не будем ворошить, давайте забудем о том, что случилось.
 
Тут поневоле приходит в голову, что в нынешней ситуации, центральным словом, заклинанием в СМИ, в повседневных разговорах (если прислушаться к тому, что люди говорят в транспорте, на улице), является выражение «не грузить» или «кончайте грузить». За цифрами опроса, которые мы получили стоит примерно такая же установка: «кончайте грузить».
 
Почему так получается, и почему, как мне кажется, нам угрожает не просто беспамятство, а некоторая возвращающаяся фигура беспамятства, своего рода, синдром беспамятства.
 
Дело в том, что сообщество, которое наделено свойствами памяти, в наших отечественных условиях, по целому ряду исторических, социальных, политических и других обстоятельств мыслится только как целое — и целое, которое принадлежит государству. Элитами считаются только те группы, которые работают на это целое, и государство, которое воплощает это целое. В результате образуется неглубокое, даже плоское общество, сквозь которое довольно быстро проходит любой сигнал (приятный или неприятный). Оно сразу устает и в очередной раз произносит «не грузите, хватит; всё, мы уже накушались».
 
Начало многообразия, любая другая точка зрения, любая самостоятельная позиция в таких условиях принимает форму раскола. Та память, которая стала воскрешаться и развивать общество в конце 80хначале 90х годов, оказалась встроена в эту модель. Память была употреблена против тех старых сил, которые как бы воплощали прежний строй, и как только это противостояние исчерпалось, исчез импульс запоминать.
 
Хотелось бы подчеркнуть, что хранителем памяти, как это ни парадоксально, является не монолитное общество, а общество разнообразное, общество глубокое. Тогда оно долго держит информацию, долго обдумывает, долго обсуждает, долго спорит вокруг какогото факта, вокруг какой-то концепции — и тогда оно, действительно, имеет органы для сохранения памяти.
 
Ситуация конца 80-х — начала 90-х годов была чрезвычайно интересной, очень насыщенной, чрезвычайно богатой. Я передаю свои, в том числе, ощущения современника.
 
Я думаю, что большинство присутствующих здесь помнят это ощущение по себе, но случившиеся было поставлено в связь только с прежним режимом, а не с тем, почему это могло произойти. Оно не было связано с характером человека, который получился в этом обществе, с отношением этого человека к другим людям, с отношением этого человека к тому, что происходит за пределами его Отечества, не было связано с его конструкцией прошлого с тем, как он себе представляет прошлое. Ведь прошлое для нынешнего россиянина это, вообще говоря, два события: победа в войне и полет Гагарина. Событийный круг года существует таким образом — не вписывается в него ни ГУЛАГ, ни Холокост, о котором большинство наших соотечественников толком ничего не знает.
 
В 1989 году порядка 38–39 процентов считали, что одним из главных событий ХХ века (оно было на третьем месте) для России были массовые репрессии сталинского периода. Проходит десять лет — 1999 год. От этих 39 процентов осталось 11 процентов. Что произошло? Оказалось, нет «устройств», которые держат память. Отсюда самое, может быть, важное — случившиеся тогда и продолжавшееся случаться еще многие десятилетия, не было поставлено в связь с характером общественной морали. Не было поставлено как моральный вопрос, поэтому ответы, которые мы получаем в опросах, можно подытожить одним словомалиби: «нас там не было», «это не наше дело», «это нас не касается».
 
Михаил Сергеевич говорил, что террор — это касается нас всех. Оказывается, что не только для нас не всех, а что это вообще «нас не касается». Может быть, самое острое и опасное кроется здесь.
 
Приведу только одну цифру. Нами был задан вопрос: знаете ли вы о репрессиях 37–38-го годов? Сначала приведу данные по всем опрошенным: «достаточно много и в деталях» — 13 процентов; «в самых общих чертах» — 4 процента; «мало и совсем ничего не знают» — 41 процент (и некоторое количество затруднившихся с ответом).

Результаты ответа на тот же самый вопрос среди молодежи в возрасте 18–24 лет: «достаточно много и в деталях» — 2 процента; «в самых общих чертах — 28 процентов»; «мало и ничего — две трети».