27 января 2022 года
А.В. Рябов. Уважаемые гости Горбачев-Фонда, дамы и господа!
Мы рады приветствовать Вас всех сегодня в Фонде по случаю знаменательного события в его деятельности – выхода в свет и презентации книги «Раиса. О чем болит сердце...», посвященной выдающейся женщине, Раисе Максимовне Горбачевой – жене Михаила Сергеевича, сыгравшей выдающуюся роль в его деятельности.
Михаил Сергеевич одобрил проект этой книги, принимал активное участие в ее подготовке, давал ценные советы и консультации. К сожалению, в связи с жесткими антиковидными ограничениями Михаил Сергеевич не смог сегодня принять участие в нашем мероприятии, но просил передать слова благодарности всем, кто принял наше приглашение и участвует в сегодняшней презентации.
Для дальнейшего ведения нашего собрания я хотел бы предоставить слово одному из ближайших сотрудников Михаила Сергеевича, долгие годы работающему с ним, который также работал с Раисой Максимовной, руководителю пресс-службы Горбачев-Фонда Павлу Руслановичу Палажченко.
П.Р. Палажченко. Идея этой книги возникла буквально одновременно у нас в Фонде и у Георгия Владимировича Пряхина, который в свое время вел с Раисой Максимовной диалог, ставший основой ее книги «Я надеюсь», вышедшей в 1991 году. В новую книгу вошел полный текст книги 1991 года и ряд других материалов, что нашло отражение в названии книги. Это дневники, интервью, письма.
Мы в Фонде с большим энтузиазмом взялись за работу над этой кни-гой. В нее вошла лишь часть ее наследия, выбирать было нелегко. И я могу сказать, что, работая над этой книгой, я еще раз ощутил уникальность, своеобразие этой замечательной женщины, к которой не всегда была справедлива жизнь и которую так несправедливо рано унесла смерть. Мы хотели этой книгой помочь сохранить память о ней.
Сегодня здесь собрались люди, многие из которых знали Раису Максимовну, участвовали в ее проектах. Я уверен, что им есть что сказать и рассказать о ней. А первым я предоставлю слово Георгию Пряхину, человеку, который в непростое время помог Раисе Максимовне в работе над ее первой книгой.
Г.В. Пряхин. Книга дополнена талантливыми людьми и написана от чистого сердца. В ней много новых фотоматериалов. Я вспоминаю, что чету Горбачевых фотографы очень любили фотографировать. Потому что в данном случае они фотографировали живых людей. Не каких-то бронзовых или восковых бонз на больших пьедесталах. Это были живые, насмешливые, смешливые люди, которые вступали в диалог с этими фотографами. Фотографий много и в этой книге, разных и очень трогательных. Больше всего в книге ее фотографий с детьми, больными лейкемией.
Когда вышла наша с нею книга, гонорар Раиса Максимовна (при мне это было) отдала румянцевской больнице. Как чувствовала. А мне еще довелось с ней быть и в Чернобыле. Хотя о ней многое говорят, но не было ни одной печальной поездки Михаила Сергеевича, в которой она бы не сопровождала его. И, может быть, были даже напрасные поездки, её участие во всяком случае.
Что касается самой книги. Хочу вспомнить два таких эпизода. К слову, в книге «Я надеюсь» я не поменял ни одного слова. Как она вышла в 91-м году, так она и сейчас здесь. Даже если есть какие-то ошибки, то они идут с 91-го года.
Раиса Максимовна рассказывала мне такой эпизод. Где-то в 60-х годах, когда Михаил Сергеевич еще не был даже первым секретарем Ставропольского крайкома, он был тогда, по-моему, вторым, она занималась своей социологической диссертацией и ходила по нашим ставропольским селам. Причем ходила, как она рассказывала, в сапогах. Я надеюсь, что не в кирзовых, а хотя бы в резиновых. Тощая, худая. По распутице нашей. Ходила по этим домам. Это было весной или летом. Основные люди были на полевых работах. А в домах оставались старухи и дети. Она приходила с опросным листом, их расспрашивала. Те неохотно сначала ей отвечали. Но потом начинался опрос бабулек с чаем с обратной стороны – Раису стали спрашивать. И первый вопрос, конечно, был: будет ли война? У замечательного поэта Николая Рубцова есть такое великолепное, пронзительное стихотворение «Русский огонек», написанное, кстати, в те же 60-е годы. Он приходит на ночлег в метель в русскую избу, там сидит одна старуха, которая ничего не видит, и она спрашивает: скажи, родимый, будет ли война? «И я сказал: наверное, не будет».
Так вот на этот вопрос Раиса отвечала твердо: войны не будет. Я не знаю, насколько твердо этот ответ звучал бы сегодня. Когда-то, наверное, лет двадцать назад, за этим столом мы сидели вместе с Михаилом Сергеевичем. Он сидел на месте Андрея Рябова, а здесь сидела Людмила Путина. Скромная, застенчивая. Если сейчас спросят Людмилу Александровну: не будет ли войны, сможет ли она ответить так же твердо, как отвечала Раиса Максимовна?
Я думаю, мало ли что говорят, злословят по поводу так называемого правления Михаила Сергеевича и пребывания этой четы на вершине власти. Но то, что Горбачев сумел какими-то титаническими усилиями хотя бы на несколько минут отодвинуть часы судного дня, и то, что мы при нём жили, может быть, в наибольшей безопасности за всю новейшую эпоху, - это, конечно, никто не отнимет, никто не зачеркнет, и это останется в истории.
И, конечно, мало ли что вешают на ту же Раису Максимовну. Сейчас, слава Богу, отношение к ней меняется. Говорят, что она совершенно не участвовала в политике или не так участвовала, как надо. Но присутствие женщины, жены рядом с человеком, участвующим в вершении судеб мира, - это присутствие миротворца.
Я думаю, что заслуга Раисы Максимовны состоит в том, что мы жили без войны. И, может быть, в том, что мы до сих пор живем без войны, и в том, что до сих пор всё же идут какие-то компромиссы в мирах, которые сходятся в жестокой и, судя по всему, последней схватке, – это и заслуга Раисы Максимовны.
Кстати, эти ж бабульки задавали и следующие вопросы:
- Что тебя гонит по селам, да еще в этих сапогах? И т.д.
- Ты замужем?
- Замужем.
- Муж, наверное, пьеть?
- Не пьеть.
Бабка тогда приговаривала:
- Не пьеть – значит, бьеть.
Это совершенно русская парадигма: если не пьеть – значит, бьеть.
Ясно, что отвечала Раиса Максимовна.
Мне кажется, Михаил Сергеевич, конечно, у нас большой идеалист. Он все время пытался и пытается соединить несоединимое – политику и нравственность. Не знаю, где-то, может быть, удавалось ему, где-то – нет. Но это и в истории никому еще не удалось. Но я думаю, что само присутствие в стране этого человека, как его ни выталкивали, как его ни выгоняли, оно обозначает какую-то нравственную доминанту и в политике, и во взаимоотношениях власти и народа, в отношении народа к власти.
Что касается уроков, данных каждому из нас этой четой, то, я думаю, может быть, самый главный нравственный урок в том, что Горбачевы показали, как нужно относиться мужчине к женщине и женщине к мужчине, как нужно относиться мужу к жене, жене к мужу. Это тот несомненный нравственный урок, особенно с учетом наших русских традиций, обычаев, семейных мордобоев и т.д., это тот урок, который эта чета оставляет после себя на века. Как и урок благородного, целомудренного вдовства.
Я думаю, была бы Горбачева другой – наверное, и Горбачев был бы другим. Как один мой друг говорит: я давно уже определяю национальность мужа по национальности его жены. Тут сидит мой племянник, совершенно русский – Женя, рядом его жена-калмычка. Так вот я считаю, что Женя у нас тоже калмык.
Говоря о людях, которые участвовали в создании этой книги, хочу сказать, что очень большая роль здесь сыграна Горбачев-Фондом. Когда Павел Палажченко вспоминал про нашу первую книгу, он не сказал о такой детали обоюдоострой. Он съездил в Лондон к тому переводчику, который переводил нас с Раисой, переводчик ему заявил: книга хорошая, но там что-то слишком много Пряхина. И Павел взял на себя смелость убедить, что, если книга хочет быть книгой, она должна быть писательской. А писатель – это все-таки писатель, даже не журналист.
Сотрудники Фонда материалы подобрали, предоставили их издателям и сами писали, прекрасно писали. Когда я говорю о каких-то нравственных уроках, оставляемых четой Горбачевых на этой земле, я хочу поклониться еще и этой горстке, фермопильской горстке людей. Чета Горбачевых действительно познала и преданность, и предательство. И большую преданность, и еще большее предательство. Присутствие этой немногочисленной группы, этой горстки людей (я еще здесь вижу Виктора Мироненко, Олега Ожерельева, работавшего с Михаилом Сергеевичем), которая как-то уравновешивает это коромысло предательства и преданности.
Говоря о них, кланяясь им, я хочу сказать, что в их поведении я вижу преданность не только фигуре Горбачева или фигурам Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны. Каждый из них – личность. Доктора наук, замечательные переводчики, публицисты. Я наблюдал их живую работу. Человек, на руках которого уходила Раиса Максимовна. Насколько я знаю, тот же Карен Карагезьян практически жил в той же палате, все врачи беседовали через него с ней. Он там был неотступно, до последнего дыхания.
Он мне рассказал такую деталь. Я обнародую ее, Карен Карович? Раисе регулярно перестилали постель, приходили две дюжие санитарки, с закатанными рукавами снимали, укладывали на другое место, перестилали. Раиса Максимовна сидела, смотрела на Карена Каровича и шептала: СС. Карен Карович в ответ шепчет: СС – это и по-немецки СС. Поймут.
Эти люди в какой-то степени служат и за всех нас, кто не рядом с Горбачевым. И служат они не только этой чете (повторяю), не только этим чудесным, не очень счастливым людям, но они служат еще – идее. Той общечеловеческой ценности, глашатаем которой являлся и является Михаил Сергеевич. И эта идея шире, наверное, самой личности, которая провозгласила эту идею, личности, которая отдает жизнь во имя этой идеи. С ошибками, провалами. И это – в эпоху такого яростного размаха вооружений, причем такого демонстративного размаха... Представляете, если бы гражданская война состоялась сейчас, во времена, когда имеется ядерное оружие? В Казахстане беспорядки дошли до биологической лаборатории. Еще неизвестно, чем это обернется. Что было бы?!
Наверное, в основе нового мышления лежит просто ценность человеческой жизни. Нас на самом деле очень мало на белом свете, особенно сейчас. Так вот я уважаю этих людей – Горбачев-Фонда – за преданность идее, которую они демонстрируют.
Книга вышла. Знаю, что она уже пошла в Озоне. Старой версии даже у меня дома нет, ни одного экземпляра. И на работе у нас нет ни одного экземпляра.
Как бы там ни было, а интерес к Раисе Максимовне возрождается. Наступила такая странная, парадоксальная ситуация. Раньше больше доставалось Раисе Максимовне. Ее ругали и за то, и за другое, и за пятое, и за десятое, причем ругали те же женщины, которые, когда она скончалась, составили огромную очередь у Фонда культуры, чтобы с ней попрощаться. Опомнившись. Когда еще Раиса Максимовна не была в больнице, видно было, что она заболевает, она сказала мне однажды: неужели в России на самом деле надо умереть для того, чтобы тебя поняли.
Если раньше доставалось больше ей, сейчас достается больше ему. И уже Раиса Максимовна выходит если не в святые (ее имя переводится, по-моему, с греческого – «Лёгкая»), то, во всяком случае, в какие-то заступницы русского народа, российского народа. Эта перемена, я думаю, будет идти и дальше. И дай Бог, чтобы наша книга сыграла в этом свою позитивную роль.
Я желаю мужества всем людям, которые здесь собрались в этот и скорбный, и, в общем-то, праздничный день. Праздничный – потому что январь – это месяц 90-летнего юбилея Раисы Максимовны. Желаю мужества и всем сотрудникам Горбачев-Фонда. И обязательно, конечно, всем здоровья. Надо пережить и это.
Спасибо.
П.Р. Палажченко. Спасибо, Георгий Владимирович. Я хочу сказать, что сейчас на экране вы видите ротацию фотографий, в том числе тот скорбный день, когда хоронили Раису Максимовну, ее могилу. Но бòльшая часть фотографий здесь (мы не стали размещать их в хронологическом порядке) – это фотографии жизни Раисы Максимовны самых разных периодов. Начиная вот с этой фотографии, наверное, я думаю, 1955 года, и заканчивая многими другими, которые показывают Раису Максимовну в разных обстоятельствах. Здесь с Маргарет Тэтчер, Денисом Тэтчером. Другие фотографии, которые показывают, как достойно она несла это бремя, эту роль первой леди на международной арене. Вот Даниэль Миттеран. Она написала очень хорошие слова о Раисе Максимовне для одной из книг, которые мы здесь в Фонде готовили. Вот Индия.
Пока мы здесь рассказываем, обращайте иногда внимание на эти интересные фотографии. В Фонде их, наверное, в десятки раз больше. Отбирать эти фотографии было не так легко. Но мы отобрали то, что отобрали.
Георгий Владимирович говорил о нашем коллеге – Карене Каровиче Карагезьяне, который действительно был с Михаилом Сергеевичем и Раисой Максимовной в те тяжелые дни, когда жизнь ее, к сожалению, заканчивалась, в Германии.
Здесь присутствуют и другие люди, которые в разные годы прямо или косвенно имели и имеют отношение к Раисе Максимовне. Я очень рад приветствовать здесь Виктора Мироненко. Я надеюсь, он скажет несколько слов. Очень рады видеть здесь также Виктора Кувалдина. У этих людей сложились личные отношения с Раисой Максимовной. Мы очень рады, что пришла и присутствует здесь Чулпан Хаматова, сыгравшая роль Раисы Максимовны в спектакле, который идет сейчас в Театре Наций и который будет показан и в других городах. И не только в России.
Я очень рад, что сейчас, я надеюсь, выступят и другие присутствующие здесь, вспомнят о Раисе Максимовне. Если вы не возражаете, я хотел бы первой предоставить слово Чулпан. Потому что спектакль, который в один из первых премьерных показов смотрел Михаил Сергеевич, - это спектакль, который стал событием. И я очень рад, что на протяжении всей работы над этим спектаклем мы в него не вмешивались. Фонд и все мы остальные дали возможность замечательным творческим людям - режиссеру Херманису, Евгению Миронову и, конечно, Чулпан Хаматовой - создать художественное произведение, где Раиса Максимовна на равных находится с Михаилом Сергеевичем Горбачевым.
Чулпан Хаматова. Спасибо большое за приглашение. Немножко не-ловко сидеть здесь среди людей, которые знали Раису Максимовну, обща-лись с ней. Но, тем не менее, я чувствую какую-то ответственность. И не только потому, что я счастливый человек. Ведь у меня в театре есть роль – я играю Раису Максимовну. Но еще и потому, что то дело, которым она занималась, – помощь детям с онкологическими и гематологическими заболеваниями, стало и моим делом. Я узнала об этом совершенно неожиданно только много лет спустя, когда уже сама начала помогать Фонду «Подари жизнь». Вернее, сначала создали Фонд «Подари жизнь», потом помогали врачам благодаря Фонду «Подари жизнь».
И вдруг я узнала, что, оказывается, те врачи, которые заарканили меня, которые как-то обаяли меня, которые заразили меня своим азартом, - это именно те врачи, которых когда-то благодаря Раисе Максимовне и Михаилу Сергеевичу, благодаря их гонорарам отправляли на обучение в Америку, Германию, Австрию. Эти врачи вернулись обратно в Россию и стали создавать новую, совершенно уникальную медицину. До них никто так не лечил детскую онкологию и гематологию. Они начали переворачивать сознание.
И, собственно, одним из тех, кому они перевернули сознание, оказалась я. Они меня втянули в эту воронку, они мне доказали, что у наших детей есть все шансы выздороветь. И я уже была с ними много-много лет, как вдруг совершенно случайно и неожиданно, сопоставив различную информацию, выстроила эту цепочку. Ведь мне никто никогда не говорил, включая Михаила Сергеевича, с которым, кстати, мы уже тогда дружили, что именно я сейчас являюсь счастливым продолжателем того дела, которым когда-то начала заниматься - и так эффективно, и так много ему отдавая, - Раиса Максимовна.
Я очень счастлива, что вышла эта книга. Потому что незнание – это страшная сила. Незнание порождает все слухи. Незнание порождает ту агрессию, ненависть, с чем столкнулась Раиса Максимовна когда-то, с чем сталкивается и сегодня Михаил Сергеевич. Я сама была жертвой этого незнания. Мы с ним познакомились здесь, в Фонде. Я пришла, можно даже сказать, проникла сюда, навязавшись в какую-то группу кинокритиков, которые должны были познакомиться и поговорить с Михаилом Сергеевичем, рассказать ему про какие-то беды в российском кинематографе. И я решила, что для меня это очень хороший шанс – познакомиться с Михаилом Сергеевичем и выпросить у него деньги на детей, которые болеют раком. Я была уверена, что раз такой огромный Фонд находится на Ленинградском проспекте, то и денег у них огромное количество. И я представляла, как расскажу про детей, которым нужна помощь. И он, естественно, скажет: у нас такой жирный пирог, пожалуйста, – вот вам часть.
И вот я проникла сюда, сидела, мучилась, слушала, как жаловались российские критики на российский кинематограф, и ждала удобного момента, чтобы вытащить его и нашептать ему, и сказать: давайте денег-то уже скорее, Вы в таком шоколаде тут живете - делитесь. Я была в этом уверена. Просто у меня не было сомнений в тот момент. Мы все видим, как живет власть. И, естественно, почему Горбачев должен от них всех отличаться. Он наверняка такой же.
И мне все-таки как-то удалось вырвать его из лап кинокритиков. Отвела его в сторонку и стала что-то говорить, говорить, говорить… На что он мне так спокойно сказал: денег нет. Я совершенно не поверила. Он сказал: послушайте, мы с Вами в одинаковом положении. Мы сейчас строим клинику Раисы Горбачевой в Санкт-Петербурге, Вы пытаетесь помогать врачам в Москве. Я могу Вам помочь с инструментарием, который Вам поможет потом собрать деньги.
Я, честно говоря, даже надулась. Но утешительным призом для меня стало несколько книг Михаила Сергеевича. Обычно книги, которые мне дарят, я куда-то складываю и читаю их, если читаю вообще, через много лет. А здесь вдруг почему-то я открыла одну из них и почему-то начала читать. И я ее читаю, и мне становится стыдно, стыдно и стыдно. Понимаю, что я так же, как все остальные, кроме, может быть, небольшой горстки людей, про которых сегодня говорили, находилась в каком-то совершеннейшем неведении, в плену всех этих домыслов, слухов и сплетен. Но у меня были эти книги. И у меня была возможность посмотреть с другой стороны на Михаила Сергеевича – на его желание помочь этой планете, помочь этой стране, помочь людям, которым необходима свобода.
А дальше случилось так, что я оказалась в спектакле. Спасибо большое Театру Наций за его смелость. Спасибо большое Жене Миронову за его смелость. Потому что вокруг нас было огромное количество людей, которые к нам подходили и говорили, что это опасно, что вас не поймут, что отношение к Михаилу Сергеевичу особенное. Но так как и у нас с Женей было особенное отношение, поэтому нам во что бы то ни стало захотелось поставить этот спектакль, показать зрителям другую сторону медали, другую сторону жизни. И дальше они бы уже сами решали, что им делать с этой информацией.
И я счастлива, что многие люди, посмотрев этот спектакль, выходят из театра, смотрят вокруг и хотят весь этот налет сумбура, сплетен и домыслов смыть, снять.
Во время подготовки к спектаклю я столкнулась с тем, что ничего о Раисе Максимовне нет. Невозможно купить книжки. Понятно, конечно, что пока она была первой леди, она вынуждена была быть относительно закрытой. Она очень боялась навредить своему мужу. Поэтому я вижу, как каждое слово в книге «Я надеюсь» взвешено, написано с оглядкой назад, с оглядкой по сторонам.
Мне повезло: я дружу с Горбачев-Фондом. Поэтому я пришла сюда и сказала: дайте мне все, что у вас есть. Получила книги, фотографии, видео официальных поездок. Но на самом деле этого очень-очень мало, очень-очень мало информации, чтобы видеть объективно всю картину. Поэтому я счастлива, что книга появилась, что ее можно купить в открытом доступе. Спасибо вам огромное за это.
Ведь информационный голод как раз и ведет к такой ситуации, кото-рую мы видим и по отношению к Раисе Максимовне тогда, да и сегодня, в общем-то, тоже, и по отношению к Михаилу Сергеевичу. Потому что нет ничего. Потому что, видимо, пришедшая власть так постаралась все смыть. Я обращалась и на Первый канал, и на Второй канал, и на канал НТВ. Я просила: все, что угодно, она была первой леди, должно сохраниться огромное количество видеоматериалов. Мне нужно было для того, чтобы изучить ее пластику, ее манеру говорить. Ничего никто мне не дал. Кто-то говорил, что ничего не сохранилось, кто-то сказал, что мы все смыли. Мне кажется, они обманывали. Но проверить это я не могла.
И однажды где-то в каком-то интервью я пожаловалась, что очень мало информации. И вдруг мне пишет письмо человек, по-моему, из города Самары или Саратова (я сейчас уже не помню). Он был владельцем какого-то частного телеканала. Он сказал, что у него есть программа, записанная в 96-м году. Михаил Сергеевич тогда ездил по стране – куда его пускали – в рамках предвыборной кампании. И этому человеку удалось договориться с Михаилом Сергеевичем об интервью. Он рассказал мне, как ему звонили и говорили: нет, этого интервью не будет. Но это был его частный телеканал. И он выстоял. Оказался смелым человеком. Они проговорили с Михаилом Сергеевичем целый час. Но вопросов от телезрителей было столько, что им пришлось продолжить. И в какой-то момент к ним подключилась Раиса Максимовна. В итоге они проговорили два часа.
Конечно, когда ты узнаешь такие истории – то думаешь: боже мой, в 96-м году у нас была демократия, свобода слова и свобода высказываний? Об этом кричали на каждом углу и из каждого утюга. И когда ты видишь конкретного человека с конкретной историей, которому запрещали выводить в эфир Горбачева даже на частном телеканале, ты очень много обо всем этом начинаешь понимать. И поэтому чем больше любой информации, тем лучше для получения объективной картины, а не той, которую нам навязывают выгодополучатели.
Поэтому спасибо вам большое. Спасибо, что усадили меня сюда. Хотя я должна была бы сидеть там, в зале. Потому что я не только ваш благодарный читатель, но и ваш преданный друг – Горбачев-Фонда.
П.Р. Палажченко. Спасибо большое. Я добавлю буквально два слова о том, как Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна после своей первой поездки в Соединенные Штаты Америки уже в послепрезидентское время (там за лекции были довольно большие гонорары) выделили для Детской гематологической больницы, которую возглавлял тогда Александр Григорьевич Румянцев, ныне академик, не только полмиллиона долларов из заработанных гонораров, но и нашли человека, теперь уже нашего многолетнего друга - голландского предпринимателя Фреда Матцера, который дал столько же. И благодаря этому, а также благодаря взносу правительства Российской Федерации (Виктор Степанович Черномырдин подписал соответствующее постановление) было построено Отделение по пересадке костного мозга в этой больнице.
Это дело было продолжено затем в Санкт-Петербурге. Михаил Сергеевич нашел средства, помог известный предприниматель Александр Лебедев. Была построена Детская больница имени Раисы Горбачевой. Я вспоминаю открытие этой больницы.
Так что история помощи детям, больным лейкемией, борьбы с детскими лейкозами, постановки этого дела на совершенно новую научную основу, о чем говорила Чулпан, - это замечательная история, которая заслуживает рассказа. Наверное, и писатели, и может быть, кинематографисты могли бы это тоже подхватить.
Здесь среди фотографий есть фотографии, где Раиса Максимовна с детьми впервые, когда она посещала эту больницу, когда она увидела тяжелобольных детей, их плачущих, рыдающих матерей. Это произвело на нее огромное впечатление. С тех пор (это еще было, когда Михаил Сергеевич был президентом) берет начало эта замечательная история.
К сожалению, Александр Григорьевич Румянцев сегодня выступает на Слушаниях в Госдуме и прийти не смог. Но просил передать, что он с нами. Его воспоминания о Раисе Максимовне в числе других опубликованы. Мне известно интервью, которое взял корреспондент ТАСС Дмитрий Волин. Это тоже стоит прочитать, наверное, это нетрудно найти в Интернете.
Я думаю, что буквально несколько слов скажут участники этого проекта – Владимир Анатольевич Поляков и Карен Карович Карагезьян.
Владимир Анатольевич, несколько слов о том, как мы работали.
В.А. Поляков. Мы с Кареном Карагезьяном несколько лет назад занялись подготовкой сборника, посвященного жизни Михаила Сергеевича. Он получился удачным, и мы продолжили с коллегами работу в этом направлении. И вот сегодня мы представляем вам очередную книгу.
Работалось нам легко и, как говорится, споро, в немалой степени благодаря Георгию Пряхину и его команде. Не смотрите на то, что Георгий уже в возрасте (собственно как и все мы здесь), - но у него молодая издательская команда. Он ее воспитал, и этот сплав опыта и молодости позволил нам достаточно быстро подготовить эту книгу.
Как я уже сказал, опыт у нас в последнее время был. И надеюсь, что и эта книга будет иметь хорошую и счастливую судьбу. Ее люди почитают. Чулпан правильно сказала, что очень мало информации. Хотя мы в Фонде выпускаем достаточно много книг. Часть из них вы видели сегодня здесь в холле.
Нам очень часто звонят простые люди, приходят сюда в Фонд, тратят свое время, чтобы выяснить интересующую их информацию о Михаиле Сергеевиче и Раисе Максимовне. А ведь в основном все ответы легко можно найти в наших изданиях. Но, к сожалению, они с очень большим трудом распространяются.
Вот недавно Павел Палажченко написал замечательную книгу. И ему удалось найти новые пути распространения. Его книга очень популярна, и она покупается, именно благодаря новым возможностям, в частности благодаря Алексею Венедиктову, который рекламировал ее у себя на радиостанции «Эхо Москвы». И здорово книга пошла.
И поэтому мы надеемся, что судьба книги о Раисе Максимовне тоже будет такой же. И мы постараемся как можно шире ее распространять.
П.Р. Палажченко. Спасибо. Кстати, действительно Алексей Венедик-тов и радиостанция «Эхо Москвы» сейчас выразили также готовность поместить на сайт журнала «Дилетант» книгу, о которой говорил, не упомянув ее, Владимир Поляков. Книга «Горбачев в жизни». Ее издало издательство «Весь мир». Здесь присутствует Олег Александрович Зимарин – основатель и многолетний руководитель этого издательства. Эта книга будет на сайте shop.diletant.ru. Будет там и книга «В Политбюро ЦК КПСС...», которая сделана по записям помощников Горбачева – Анатолия Сергеевича Черняева, Вадима Валентиновича Загладина, Вадима Андреевича Медведева, Георгия Хосроевича Шахназарова и других. Тоже замечательная книга.
Так что следите за сайтом журнала «Дилетант». Там эти книги будут, там можно будет за невысокую цену их купить.
Карен Карович, скажите несколько слов. Карен Карович Карагезьян связан с Михаилом Сергеевичем Горбачевым многолетней дружбой, я бы сказал, личной дружбой. Все то, что делалось, особенно в послепрезидент-ские годы на германском направлении, - все это сопровождал, переводил Карен Карович Карагезьян. Он был с Михаилом Сергеевичем и Раисой Максимовной Горбачевыми до последнего дня жизни Раисы Максимовны.
К.К. Карагезьян. Хочу поблагодарить Чулпан Хаматову за ее выступление и за спектакль. В художественном произведении, в том числе театральном, портретное сходство совершенно необязательно. Но в какой-то момент, когда Раиса Максимовна в исполнении Чулпан Хаматовой была уже взрослой женщиной, женой Генерального секретаря, как-то изменился грим, как-то изменился костюм, и Чулпан вышла на авансцену – я вздрогнул. Это была живая Раиса Максимовна: походка, жесты, интонация – все.
Я так же, как мои коллеги – Владимир Поляков и Павел Палажченко, много работал с Раисой Максимовной, общался вне работы. Однажды она мне предложила даже помочь ей написать книгу – не ту главную книгу, о которой мы узнали только после ее смерти и которую она назвала (Михаил Сергеевич нашел это в ее записках) «О чем болит сердце». Планировалась просто книга о поездках, о ее участии в поездках Горбачева. И мы начали работать. Дело было в 98-м году. Раиса Максимовна очень внимательно и тщательно подходила к этой работе. Она дала мне свои записки, рассказывала о каждой поездке.
Короче говоря, за два-три месяца мы написали черновик – 150 страниц. Но это было еще сырье. И вдруг где-то в конце зимы – начале весны 99-го года она позвала меня и говорит: «Вы знаете, Карен, нам придется прекратить работу над книгой». Я говорю: «Ну, хорошо, Раиса Максимовна, давайте сделаем паузу, сколько Вам нужно: две недели, месяц – сколько хотите». «Да что Вы, Карен, - сказала она. – У меня самочувствие ужасное сейчас. У меня как-то ноги подкосились, и я упала». Что это было – мы тогда не знали.
Мои товарищи уже упомянули, что я последние два месяца ее жизни был фактически ее переводчиком. Сначала первые дней десять это было круглосуточно. Потому что надо было присутствовать при каждом ее общении с медиками. Раиса Максимовна владела английским языком, но не настолько, чтобы знать медицинскую терминологию. Приходилось все переводить.
Кстати, Георгий Владимирович передал рассказанный мною ему эпизод. Но он не полон без контекста. Может возникнуть впечатление, что Раиса Максимовна негативно относилась к немцам, персоналу. Это совершенно не так. Она была очень благодарна немецким врачам. Врачи были очень внимательны, сестры и санитары очень уважительно с ней обращались. Но как-то пришли две молодые, крепкие санитарки, которые за две минуты все переменили, перестелили постель. Я присутствовал при этом. Было впечатление, что они смотрели на пациента, как на мебель. А мы с вами привыкли к тому, что у нас даже не столько врачи, сколько нянечки – это люди сердобольные, они чувствуют больного, сочувствуют ему, стараются его утешить. И тут Раиса Максимовна под влиянием момента так высказалась. Я думаю, что потом она бы иначе высказалась.
У Георгия Владимировича в книге, которую он вместе с Раисой Мак-симовной делал, есть очень важный эпизод, который мне запомнился. Раиса Максимовна еще девочкой, лет тринадцати, вышла во двор. Там работал пленный немец. Немец подошел к сестренке Людмиле (ей было лет шесть, наверное, у них разница – шесть лет) и погладил ее. И Раиса Максимовна рассказывает, что она как-то внутренне взорвалась, возмутилась, отдернула Людмилу от этого немца. Было внутреннее восприятие: вот фашист прикасается к моей сестре. Людмила была очень симпатичная девочка, белокурая, кудрявая. И потом Раиса Максимовна подняла глаза на лицо пленного. Немец плакал. Ей стало стыдно. Она подумала: у этого немца, наверное, такие же дети могут быть, такого же возраста. И он просто хотел приласкать девочку.
Так что Раиса Максимовна и все – Михаил Сергеевич, Ирина, их дочь, все мы были очень благодарны немцам за все, что они делали. Но спасти ее оказалось невозможным.
Вы должны знать, что те два месяца не были скорбными по одной причине: мы все – Михаил Сергеевич первый, Ирина и я тоже – верили, что Раису Максимовну вылечат, что она будет жить. Вызвали из Уфы ее сестру. Она приехала и стала идеальным донором для пересадки костного мозга. И это был ключевой момент. Если удастся осуществить пересадку, считали врачи, тогда можно ее спасти. Хотя ситуация была неблагоприятная. Нам профессор Бюхнер – лечащий врач – сообщил, что по возрасту самому старшему
