Раиса Максимовна была очень красива.
И в ней была легкость.
Та легкость, что высшая мера подлинности.
Я помню, что когда общались, мы с ней много смеялись.
В ней не было вражды. Ни к кому.
И ожесточения не было.
А была постоянная радостная готовность отмечать (находить) только хорошее, помнить только хорошее, говорить только о хорошем, держаться только за хорошее.
Черное она тоже видела.
Но верила в «бесконечное белое».
То, которое дает лучу зрения идти, не встречая себе предела.
Я не знаю, была ли она религиозным человеком.
Но точно знаю: жила по Евангелию.
Жила светом, в свете.