Подписаться
на новости разделов:

Выберите RSS-ленту:

XXI век станет либо веком тотального обострения смертоносного кризиса, либо же веком морального очищения и духовного выздоровления человечества. Его всестороннего возрождения. Убежден, все мы – все разумные политические силы, все духовные и идейные течения, все конфессии – призваны содействовать этому переходу, победе человечности и справедливости. Тому, чтобы XXI век стал веком возрождения, веком Человека.

     
English English

Новости

К списку новостей
2 июля 2018

История Перестройки. 28 июня – 1 июля 1988 в Москве проходила XIX Всесоюзная конференции КПСС

1/8

История Перестройки. 28 июня – 1 июля 1988 в Москве проходила XIX Всесоюзная конференции КПСС, на которой реформаторское крыло КПСС во главе с М.С. Горбачевым выдвинуло программу коренной реформы политической системы советского государства.

М.С. Горбачев: Ход конференции, ее решения обязывали не только провозгласить, но и реализовать лозунг «Вся власть Советам!». Да ведь в самом деле – разве народ поручал партии править? Она сама взяла на себя функции управления и в конечном счете монополизировала их… Конференция рекомендовала конкретные сроки принятия законодательных мер по внесению демократических новаций в Конституцию СССР и избирательную систему на принципах альтернативности кандидатов, признала актуальность формирования правового государства, правовой и судебной реформы.
 

«Революция в умах»

На новом опасном перепутье весны 1988 года я видел выход в том, чтобы предотвратить наметившийся разброд и драку в руководстве, объединить все усилия на консолидацию общества, на включение широких слоев граждан в процессы общественного самооздоровления и обновления. Именно в этом состоял мой замысел ХIХ партконференции.
 
Общественный интерес к конференции был большой – люди, образно говоря, ждали ответа на вопрос: что же происходит во власти, что там собираются и собираются ли делать, куда, к чему вести страну? Тезисы ЦК к конференции были заблаговременно опубликованы в «Правде», они обсуждались во всех СМИ, как и выборы делегатов на конференцию.
 
Кстати, мне пришлось убеждать некоторых партийных руководителей Москвы воздерживаться от предвзятости и явной нетерпимости по отношению к таким кандидатам в делегаты конференции, как, например, Юрий Афанасьев или драматург Александр Гельман.
 
Дискуссия была весьма острой. Делегаты буквально рвались на трибуну. 
 
 
Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева
  «О ходе реализации решений XXVII съезда КПСС и задачах по углублению перестройки» 
  
28 июня 1988 г.
Товарищи делегаты!
 
Как углубить и сделать необратимой революционную перестройку, которая по инициативе и под руководством партии развернулась в нашей стране,— вот коренной вопрос, стоящий перед нами, делегатами XIX Всесоюзной партийной конференции.
 
Вопрос этот поставлен самой жизнью. Он широко обсуждается в партии и народе. И от того, насколько мы дадим правильный ответ, зависит, в состоянии ли партия выполнить роль политического авангарда на новом этапе развития советского общества…
 
<…> Вынося на обсуждение XIX Всесоюзной партийной конференции программу радикальной демократизации общественно-политической жизни и реформы политической системы, ЦК КПСС считает, что это позволит кардинальным образом поднять эффективность наших политических институтов, раскрыть потенциал социалистического народовластия.
 
<…> Мы начинаем эту работу не на пустом месте, не с нуля. У нас за плечами уникальный опыт первой в мире социалистической демократии. Рожденные социализмом формы и методы народовластия оказали огромное влияние на социальный прогресс человечества, вошли в политическую культуру современности. Именно в нашей стране родились власть трудящихся, олицетворенная в Республике Советов, рабочий контроль, право на труд и другие важнейшие социальные права личности, равноправие женщины и мужчины, наций и народностей. Иными словами, мы были первыми во многих демократических начинаниях XX века.
 
Почему же сегодня выдвигается задача коренной реформы политической системы? Дело, товарищи, прежде всего в том — и это мы с вами должны сегодня признать,— что на известном этапе политическая система, созданная в результате победы Октябрьской революции, подверглась серьезным деформациям. В результате стали возможны и всевластие Сталина и его окружения, и волна репрессий и беззаконий. Сложившиеся в те годы командно-административные методы управления оказали пагубное воздействие на различные стороны развития нашего общества. В эту систему уходят своими корнями многие трудности, которые мы переживаем и сейчас…
 
Существующая политическая система оказалась неспособной предохранить нас от нарастания застойных явлений в хозяйственной и социальной жизни в последние десятилетия и обрекла на неудачу предпринимавшиеся тогда реформы. Стало характерным все большее сосредоточение хозяйственно-управленческих функций в руках партийно-политического руководства. Одновременно гипертрофировалась роль исполнительного аппарата. Число лиц, избранных в различные государственные и общественные органы, достигало трети взрослого населения страны, но при этом их основная масса была отстранена от реального участия в решении государственных и общественных дел…
 
 

Об итогах ХIХ партконференции. Запись обсуждения на Политбюро ЦК КПСС. 4 июля 1988 года

Горбачев. Конференция проходила в непростой обстановке. Да, волны шли с противоположных краев, зал шатало. Очень все было непросто. Выдержали мы непростое испытание. И правильно, что пошли на широкое, открытое обсуждение. Весь спектр партии и общества предстал перед нами. И все, кто потирали руки и хотели поспекулировать насчет того, как у нас получится на этой конференции с демократией и гласностью, заткнулись.
 
Несмотря ни на что, конференция осталась на принципиальных позициях. Правильно мы решили еще на пленуме, что конференцию надо проводить на высоком уровне самокритичности. Там поставили эти ориентиры и так держались.
Важно, что мы вышли с продуманным планом, с конструктивными идеями. Мы видели движение мысли в обществе, чувствовали настроения людей. Но, может быть, до конференции все-таки упрощали ситуацию. Мы получили поддержку, но вместе с тем увидели и очень сложный поток общественного развития, который втянул в себя уже все общество.
 
Мы имели большую информацию, которая настраивала на серьезные задачи. Но мы, однако, только теперь получили возможность сполна понять наше общество.
В подтексте, когда мы шли к конференции, в каких-то секторах общества чувствовался вопрос: а может, нужны и какие-то другие институты помимо партии, чтобы справиться с грандиозностью задач? Конференция показала, что в этом нет необходимости. Партия справится.
 
Конференция прояснила нам многое в этом отношении.
 
Мы допустили бы большую ошибку, если бы не обратили внимания на обеспокоенность, проявившуюся на конференции, на прямое недовольство, особенно продовольственным снабжением, положением в торговле, на транспорте, недовольство деятельностью министров, ходом экономической реформы. И если мы на это не обратим внимания, пройдем мимо, мы допустим такую ошибку, которая может нас похоронить.
Остро вопрос встал о совмещении должностей первого секретаря и председателя Совета. Спор, который разгорелся, корни сомнений — в деятельности местных органов. Люди видят, как кто работает, и как кто будет работать, если ему дадут еще один пост. Меня это больше всего беспокоит. Настроение масс будет нарастать против начальства. Тут ключ к проблеме восстановления власти Советов и возрождения подлинно авангардной партии. Мы должны уловить эту обеспокоенность, иначе можем много потерять.
 
В острых выступлениях представителей рабочего класса, крестьянства много обоснованного. Надо сказать, что пропаганда помогла сформироваться в умах людей большим ожиданиям. А они не оправдались. Сложился новый стереотип — стереотип перестройки, — мол, она должна восстановить справедливость. Будет справедливость, все остальное получится само собой. А справедливости нет до сих пор. Создан такой вот фон. Отсюда вывод: самая активная работа должна быть сейчас направлена на развертывание радикальной экономической реформы. Нужна требовательность, нужен контроль. С этой целью предлагаю провести в конце июля пленум ЦК по практическим вопросам, поставленным конференцией.
 
Очень беспокоит проблема с продовольствием. Не можем мы позволить, чтобы зависло это дело. Что-то тут надо добавлять. Важно успешно завершить сельскохозяйственный год. Помочь, всеми силами помочь сельскому хозяйству. Обеспечить участие всего народного хозяйства в решении этой задачи. И конечно, вновь и вновь говорю — пересматривать надо подходы.
 
По товарам для народа. Комиссия Слюнькова проработает весь круг вопросов, чтобы на пленуме изложить наши подходы к решению и неотложных задач, и на ближайшую перспективу.
 
По экономической реформе. Очень серьезные замечания были на конференции. Подряд, госзаказ, нормативы, налоги — люди не удовлетворены, как с этим обстоит дело. Надо с людьми советоваться. Очень большое недовольство тем, что министерства по-прежнему командуют. Помните, какой хохот вызвал сарказм Кабаидзе насчет того, что он будет сам платить министру, если тот не будет ловить мышей. А ведь правильный подход. …Может быть, мелкие предприятия в аренду отдавать. И опять мы тут наталкиваемся на принцип «как бы чего не вышло», как бы не утерять права держиморды.
 
Для легкой промышленности дать больше ресурсов. Хватит болтать об «А» и «Б». Надо поставить под жесткий контроль все, что даем легкой промышленности. Пока мы все вяжем, вяжем, несмотря на постановления.
 
И посмотрите, какой накал вызывают в обществе очереди. Вся страна в очередях. Замордовали народ очередями. Если мы не откликнемся на сигналы, которые получили на конференции, худо нам будет. Надо навести порядок, прежде всего у нас под боком. Закрыть все спецмагазины, закрыть все спецбуфеты, где они есть, все спецмедучреждения отдать Минздраву по месту жительства.
 
У всех сложилось твердое убеждение, что начальство по магазинам не ходит. Очередь вроде бы за дефицитом — так считает начальство. Но у нас очереди и за хлебом, и за молоком, и за пуговицами, и в кассе внутри магазинов очередь. В магазине шесть касс, а работает одна. Издевательство над людьми! Когда дефицит на отдельные товары — еще как-то можно жить, но когда за всем очередь — нетерпимо. И освободить конторы для торговли. Я еще Ельцину говорил, чтобы он гнал конторы из подвалов. А все по-прежнему. Кооперативам отдать помещения в аренду. И с персональными машинами ничего не сделали до сих пор. И министерские здания, которые освобождаются, отдавать дельным институтам и торговым предприятиям, под культуру, под торговлю, под детские заведения.
Профсоюзы слишком уж ручные при начальстве. Комсомол не виден. Справку нельзя в конторе получить вовремя, с работы надо отпрашиваться. А когда возмущаются люди, чиновники отвечают: нас это не касается, у нас тоже рабочий день. И это перестройка! Автобусы стаями стоят на приколе в гаражах, а люди мнутся в очередях, наломаются с утра в перегруженных автобусах — какая уж тут работа!
 
И всякие эти излишества и деликатесы и в ЦК, и в Правительстве, и в Верховном Совете убрать. Все должно быть переведено на общие фонды, как в обычном общепите.
 
Исполнение решения конференции о памятнике жертвам сталинизма не тянуть, чтобы не получилось так, как после ХXII съезда.
 
Вот товарищи опять ставят вопрос о посылке горожан на уборку урожая. На заводах в ярость от этого пришли: как же быть с Законом о предприятии? Как же быть с хозрасчетом? Откуда брать деньги для зарплаты тем, кто уедет на сельхозработы?
 
Ну а что делать? Вот ситуация, вот драматизм. Мы сами должны нарушать свои собственные законы, потому что выхода нет. Иначе потеряем урожай. Новые механизмы не работают, а старые дискредитируют перестройку. Придется оставить этот порядок пока, на период этой пятилетки.
  
В ПОЛИТБЮРО ЦК КПСС… По записям Анатолия Черняева, Вадима Медведева, Георгия Шахназарова (1985–1991). М., Горбачев-Фонд. 2008. С.399-401
 
Из дневника А.С. Черняева, помощника президента СССР
 
24 апреля 1988 г.
 
…Вчера проходил внеочередной Секретариат ЦК по подготовке XIX партконференции. И Горбачев сам его проводил
 
<…> М.С.: На партконференции нужен прорыв, новый интеллектуальный прорыв. Посмотри: Партия. Авангардная роль — но как? Если отнять командование и управление? «Вся власть Советам!» Но как? Как заставить работать Советы после 60-летней привычки быть прихвостнем и полной их дискредитации?
 
Говорим: вернуть социализму ленинский облик! Да. Но что это значит в теперешних условиях? Очищаем от скверны сталинщины, брежневщины… Еще много тут дел. Но это ведь негативистская работа. А какая конструкция должна быть? Правовое социалистическое государство. Огромная проблема
 
26 апреля 1988 г.
 
М.С. собрал Яковлева, Слюнькова, Медведева, Лукьянова, трех помощников, Биккенина, Ситаряна, Можина (зав. Экономическим отделом ЦК), Болдина. И проговорил все идеи к XIX партконференции… Главное — в истории она останется, как первая после Гражданской войны коренная реконструкция политической системы: новая концепция авангардной роли партии, «Вся власть Советам!», правовое государство, национальный вопрос: — нельзя ждать до пленума по национальному вопросу.
 
И итоги перестройки. Самокритика трех лет
 
19 июня1988 г.
 
С конца апреля — в Волынском–2. Подготовили проект тезисов к XIX конференции, которые М.С. передиктовал… Пришлось настаивать — с помощью Шеварднадзе — в международной части: чтоб была самокритика. Он согласился… И это — исторический сдвиг… Впервые мы говорим о внешней политике до 1985 г. критически.
 
<…> Сразу после отъезда Рейгана мы переместились в Ново-Огарево (готовить партконференцию). М.С. приезжал каждый день в 10 утра и мы сидели вместе до 22 — 23 часов. Он передиктовывал наши проекты.
Мы — это Яковлев, Медведев, Лукьянов, Фролов, Шахназаров, Болдин и я. Никого больше…
 
Проект переделки политической системы ошеломит, конечно, прежде всего его коллег в ПБ… Позавчера он разослал доклад (104 стр.). Завтра обсуждение на ПБ. Ошеломит потому, что большинству из них в новой системе не найдется верхних мест.
 
М.С. долго колебался и вслух перед нами размышлял: начать раздел с того, что я подаю в отставку, но предлагаю такую вот структуру (становление Генсека председателем — не Президиума, а Верховного Совета СССР, т.е. «президент»). И пусть конференция… или потом Съезд Советов (новая институция) решает вопрос…
 
Ушел от этой мысли с рефреном: мне нового бремени не нужно. И в самом деле, перестройка не состоится, если ее не насаждать сверху. А насаждать ее хочет и может только М.С., ну, может быть, еще 2–3 члена Политбюро и часть секретарей ЦК.
 
Так что такое решение — судьбоносное.
 
Впрочем, судя даже по очень критическим и скептическим письмам и печати — все понимают, что перестройка — это Горбачев. Не будет его — все завалится при нынешнем ПБ.
Фролов в его присутствии рассказал анекдот, который его дочь принесла из МГУ: Открывается XIX партконференция. Первым в президиум идет Иван Сусанин, потом Горбачев, потом остальные. Сусанин подводит Горбачева к председательскому месту, а остальным говорит: «А с вами мы пойдем дальше»… Все хохочут. И М.С. больше всех.
 
10 июля1988 г.
 
Неделя после конференции. Так много написано о ней. Наиболее точные и тонкие наблюдения — в серьезной прессе. Кстати, только сегодня я вдоволь ее начитался и это меня успокоило. Они правильно увидели: М.С. как искусный политик сделал максимум (и даже немного больше), чем было возможно. Он сам любит повторять, что политика — это искусство возможного.
 
<…> У меня, как и у большинства интеллигентов, конференция оставила впечатление разноплановое: событие огромное, поворотное, небывалое. Решения ее уникальны, а состояние у всех — унылое, даже тревожное...
 
<…> Потому, что, во-первых, это, действительно, историческая конференция (ничего подобного не было с 20-х годов) дала по морде прессе и интеллигенции, т.е. тем, кто опрометью бросился в перестройку и без которых она бы не началась и не продвинулась, без которых не могло бы быть и самой такой конференции.
 
Во-вторых, Лигачев выступил очень ловко… М.С. в который раз убеждает, что партия, народ, страна выстрадали перестройку, что дальше так — гибель, что перестройка, естественно, выросла из кризиса и т.д. А Лигачев сообщает, что все зависело от интрижки в ПБ, что он, Лигачев, был «в центре событий» и вместе с Чебриковым, Громыко и Соломенцевым назначил Горбачева в марте 1985 г. …А могли они, эта четверка, назначить и другого! Сообщил он также и то, что как Томскую область сделал процветающей, так и всю страну может, если бы не мешала, мол, болтовня о свободе, демократии и гласности.
 
Процитировал Е.К. и Пушкина — насчет того, что «в диких звуках озлобления» он слышит голос одобренья. Это в контексте, что его ругает западная пресса и местные «прорабы перестройки», в то время как Горбачева этот самый Запад избирает «человеком года» и не устает им восхищаться.
 
Лигачев сумел сполна изложить свою платформу, в том числе и тем, что поддержал Бондарева — выступление à la «Нина Андреева».
 
Плюс — почему унылое настроение — от эпизода: Бакланова согнали с трибуны, Бондареву устроили овацию. Бакланову надо было после первых же хлопков и выкриков уйти. Это был бы поступок, вызов. А он уж очень хотел произнести речь, впрочем, достойную молодежно-литературного симпозиума, а не такого собрания, да еще после Бондарева.
 
<…> Перед последним днем конференции М.С. собрал нас (уже после заседания, часов в 9 вечера в комнате президиума Большого Кремлевского дворца), чтобы посоветоваться о своем заключительном слове. Были: Слюньков, Болдин, Яковлев, Фролов, Шахназаров.
Некоторые рассуждали, давали советы. Высказался и я, предложив: почему бы не сказать об уроках того, как прошла сама конференция, плюсах и минусах. В частности, невозможно, мол, пройти мимо такой «ложки дегтя», как выступление Бондарева. М.С. меня остановил, махнув на меня рукой: «А ты видел, как реагировал зал?»
— Видел! И от этого было особенно стыдно. И именно поэтому об этом тем более надо сказать.
Все смолчали. А М.С. отрезал: «Не буду я делать то, что ты предлагаешь!»
 
<…> Доволен ли я своей работой за эти месяцы подготовки и проведения конференции. Да, доволен. Я, действительно, много делал помимо участия в сочинении международных разделов и тезисов, и самого доклада, и первой резолюции. Яковлев — бригадир давал мне на переделку все остальные разделы (кроме экономики), причем, дважды.
 
И при проходке-передиктовке всех текстов — доклада и резолюций — я вторгался не раз, вызывая раздражение М.С. Тем не менее, он взял меня в первую комиссию — по первым двум главным резолюциям. И поскольку никакого «аппарата» при ней (165 чел.) не было, результаты дискуссии в комиссии превращал в текст я. И М.С. практически все принял, в том числе и знаменитую клятву, что «КПСС никогда больше не допустит ничего подобного культу и застою». Весь мир обратил на нее внимание: «КПСС этим достигла вершины разрыва с прошлым» (итальянская «Массаджеро»).
А.С. Черняев. Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972–1991 годы. М., РОСПЭН. 2008. С.751-758
 
 
ЧИТАТЬ ПО ТЕМЕ:
 

«Я СТОЯЛ НА БОРТУ РАСКАЧИВАЮЩЕГОСЯ КОРАБЛЯ». Интервью Михаила Горбачева журналу «Новое время» («The New Times»). 23 июня 2008

 
Виталий Коротич, главный редактор журнала «Огонек» в 1986 - воспоминает о XIX Всесоюзной партконференции  в интервью обозревателю Би-би-си Артему Кречетникову.