Подписаться
на новости разделов:

Выберите RSS-ленту:

XXI век станет либо веком тотального обострения смертоносного кризиса, либо же веком морального очищения и духовного выздоровления человечества. Его всестороннего возрождения. Убежден, все мы – все разумные политические силы, все духовные и идейные течения, все конфессии – призваны содействовать этому переходу, победе человечности и справедливости. Тому, чтобы XXI век стал веком возрождения, веком Человека.

     
English English

Новости

К списку новостей
8 апреля 2013

Михаил Горбачев и Маргарет Тэтчер

Сообщение о кончине Маргарет Тэтчер - печальная весть.   Я знал, что она тяжело болела, в последний раз мы виделись несколько лет назад. Искренне соболезную ее родным и близким.

 Тэтчер была политиком, чье слово имело большой вес. Наша первая встреча в 1984 году положила начало отношениям, которые были порой сложными, не всегда ровными, но с обеих сторон серьезными и ответственными. Постепенно складывались и человеческие отношения, которые становились все более дружественными. В конечном счете нам удавалось достичь взаимопонимания, и это было вкладом в изменение атмосферы между нашей страной и Западом и в прекращение холодной войны.
 
Маргарет Тэтчер была большим политиком и ярким человеком. Она останется в нашей памяти и в истории.
 
Михаил Горбачев. 8 апреля 2013

 

Михаил Горбачев: Маргарет Тэтчер была большим политиком и ярким человеком 

Сообщение о кончине Маргарет Тэтчер — печальная весть. Я знал, что она тяжело болела, в последний раз мы виделись несколько лет назад. Искренне соболезную ее родным и близким.

Тэтчер была политиком, чье слово имело большой вес. Я это знал, когда готовился к нашей встрече в 1984 году. Это был первый шаг в поисках общего языка — трудных поисках. Самый первый разговор, за ланчем в Чекерсе, был поначалу очень острым, чуть ли не на грани срыва. Раиса Максимовна, сидевшая по другую сторону стола, слышала это и очень переживала. Я решил разрядить обстановку.

— Я знаю вас как человека убежденного, приверженного определенным принципам и ценностям, — сказал я «железной леди». — Это вызывает уважение. Но вы должны иметь в виду, что рядом с вами сидит такой же человек. И должен сказать, что я не имею поручения от Политбюро убедить вас вступить в коммунистическую партию.

Тэтчер рассмеялась, и разговор перешел в нормальную фазу.

Много было встреч после этого, много споров. Нередко мы расходились во мнениях. Ее, например, очень испугал Рейкьявик, наш разговор с Рональдом Рейганом о мире без ядерного оружия, договоренность о ликвидации ракет средней дальности.

«Еще одного Рейкьявика мы не выдержим», — говорила она. А я спрашивал: «Неужели вам так хорошо сидится на ядерной пороховой бочке?»

Почему нам в конечном счете удавалось достичь взаимопонимания? Думаю, в том числе и потому, что постепенно складывались человеческие отношения, возникало доверие. Очень важно, что Тэтчер никогда не ставила под сомнение наши намерения, возражала тем, кто утверждал, что перестройка — это «попытка усыпить бдительность Запада» и т.п. А на критическом этапе перестройки, когда встал вопрос о реальных шагах по поддержке реформ в нашей стране, именно она активно продвигала идею нашего участия в заседании «семерки» в Лондоне и много сделала для подготовки этой встречи. Но в июле 1991 года, когда встреча состоялась, она уже не была премьер-министром. За полгода до этого руководство Консервативной партии Великобритании приняло решение сместить ее с этого поста. Поэтому наша встреча с ней состоялась в советском посольстве в Лондоне.

Разговор запомнился мне. Конечно, говорила Тэтчер, хорошо, что ваша встреча с «семеркой» состоялась. Фактически в эти дни все было сфокусировано на вашем присутствии и на теме включения Советского Союза в мировую экономику. Теперь уже признано, что Советский Союз бесповоротно встал на путь реформ, эти реформы пользуются поддержкой народа и заслуживают поддержки со стороны Запада. Но — и здесь ее буквально захлестнули эмоции:

— Почему же руководители «семерки» не пошли на конкретные, практические меры такой поддержки? Где реальные шаги? Они подвели вас. Но уж если они заявили о поддержке и сотрудничестве, надо за это ухватиться. Не «выпускайте» их, требуйте конкретных дел!

Путч ГКЧП сорвал наши планы, перестройка была прервана. Интересно, что Тэтчер, постоянно заявлявшая о своей вере в свободный рынок, скептически относилась к «шоковой терапии», к тому пути, по которому пошли наши радикальные реформаторы.

Мы с ней встречались потом не раз, обсуждали и это, и многое другое, опять спорили, но всегда были согласны в том, что нашему поколению политиков выпала важнейшая миссия — положить конец холодной войне, и эту миссию мы выполнили.

Маргарет Тэтчер была большим политиком и ярким человеком. Она останется в нашей памяти и в истории.

 

Новая газета, 10.04.2013

 

Анатолий Черняев: «Я всегда восхищался формой, в которую Тэтчер облекала свою деятельность»

Мне как помощнику Президента СССР посчастливилось наблюдать, как складывались отношения между Горбачевым и Маргарет Тэтчер. Я присутствовал на их переговорах, при их диалоге.

Я сидел рядом, когда они беседовали. Я восхищался этой женщиной.

Могу сказать, что в истории были, конечно, выдающиеся женщины на высоких государственных постах – царицы, королевы, президенты, премьеры. Но такого гармоничного сочетания женской красоты, ума, мощного интеллекта и высокого искусства ведения государственных дел, наверное, не было в истории. Она великолепно вела диалог, очень остроумно, очень точно реагировала на вопросы, на любые проблемы, которые возникали в разговоре.
 
Я видел, что Горбачев и Тэтчер как-то внутренне стали понимать характер друг друга. Каждый из них отстаивал интересы своей страны и свои убеждения, но с готовностью их понимать и сочетать в мировой политике.
 
Тэтчер вообще производила большое впечатление на собеседников. Горбачев говорил об этом на заседаниях Политбюро. Главный ее тезис, который всех задел, - что «нас боятся». От этого, говорил Горбачев, надо избавляться во внешней политике.
 
Ее тезисы и упреки производили впечатление еще и потому, что говорила именно такая женщина.
 
Великобританию оттеснили от мировой политики, и Тэтчер поставила цель – вернуть свою страну на достойное ее место в мировых делах. Она успешно это сделала.
 
Надо сказать, что Горбачев ей и в этом помог, в то время как она помогла мировому общественному мнению и влиятельным политикам понять Горбачева и его намерения. Понять, что действительно в руководство Советского Союза, сверхдержавы пришел новый человек, намерения которого совершенно искренние. В этом огромная заслуга Маргарет Тэтчер перед нашей страной. Она и Рейгана убедила в том, что с Горбачевым надо считаться, что с ним «можно и нужно иметь дело» - это ее знаменитая фраза. Это было важно, потому что мировая политика зависела от отношений двух сверхдержав.
 
Я поражался ее манере находить нужный тон с любой аудиторией – и с журналистами, и с политиками. Она великолепно владела умением вести и политический диалог, и просто задушевный, искренний разговор. Поражало, что она изучала то, что происходит в Советском Союзе. Она знала обо всех проблемах перестройки. Она удивляла своей компетентностью.
Из крупных государственных деятелей, с которыми мне приходилось соприкасаться, Тэтчер – единственная, кто обнаруживал такое глубокое знание предмета и понимание того, что происходит у нас. И это тоже характеризует ее как крупнейшую фигуру в мировой политике второй половины ХХ столетия.
 
Это была замечательная женщина. Услышав о ее смерти, - хотя она давно болела, - я был очень огорчен, поскольку наблюдал ее в работе и всегда восхищался формой, в которую она облекала свою деятельность.
 
Мне очень горько, что я ее пережил и присутствую при ее уходе не только из политики, но и из самой жизни.
 

А.С.Черняев – Помощник Генерального

секретаря ЦК КПСС и Президента СССР М.С.Горбачева

(специально для сайта Горбачев-Фонда)

 

 

Павел Палажченко: «Тэтчер никогда не давала советов Горбачеву, что и как надо делать»

В их биографиях можно обнаружить какое-то, пусть и неявное и не «дословное», сходство. Оба из простых семей, оба добивались всего своими силами, умом и энергией. Политики, несомненно, абсолютно разные. Не только идеологически. Разные характеры. И все-таки отношения этих двух лидеров и проведенные ими в своих странах реформы в значительной степени повлияли на политические процессы на Востоке и на Западе, приведя к большим изменениям в международной обстановке и общественном сознании.

На вопросы «Голоса Америки» ответил Павел Палажченко, в 80-х годах личный переводчик Михаила Горбачева, и сегодня работающий в горбачевском фонде.

Голос Америки, 09.04.2013

 

Полностью интервью читать здесь

 

 

Андрей Грачев: чем британского премьер-министра покорил президент СССР

Историки давно спорят: что превращает политика в выдающегося государственного деятеля — исключительные обстоятельства, требующие неординарных решений, или особые личные качества лидеров, позволяющие им влиять на ход истории? Конечно, самый простой ответ: и то и другое. В случае с Маргарет Тэтчер, первой в Великобритании и Европе женщиной-премьер-министром, возглавлявшей правительство ее величества в течение 11 лет (с 1979 по 1990 год), это как раз такое редкое сочетание обстоятельств и черт характера.

При этом и ее политическая биография, и репутация еще при жизни были окрашены в весьма контрастные цвета. У себя на родине Тэтчер для одних — предмет восторженного почитания, национальный монумент, прямая наследница и продолжательница курса Черчилля. По словам нынешнего премьер-министра Дэвида Кэмерона, она — "спаситель Великобритании", прозорливый политик, который уберег страну от погружения в экономический кризис и подготовил ее к международной конкуренции в условиях глобализации.

Для других она — объект проклятий и ненависти, автор ультралиберального "тэтчеризма", разрушитель британской системы социального обеспечения. Ей не прощают наступления на профсоюзы, безжалостного подавления шахтерских демонстраций и смерти группы ирландских сепаратистов, объявивших голодовку в тюрьме.

Меньше разногласий в оценке исторического масштаба этой личности у зарубежных экспертов и политиков. Большинство из них, включая тех, кто не разделяет ее политические взгляды и даже осуждает принимавшиеся ею решения, сходится в том, что Маргарет Тэтчер, безусловно, останется в "коротком списке" выдающихся европейских лидеров конца ХХ века. О ней в равной степени высоко отзывались такие разные политики, как ультраконсерватор Рейган, называвший ее самым "выдающимся мужчиной среди британских политиков", французский социалист Миттеран и последний генсек ЦК КПСС Горбачев.

Для нас, естественно, интересна ее роль в международной политике 80-х и в советско-английских отношениях на переломном этапе перестройки и конца холодной войны. Тем более что личный вклад Марго (так с легкой руки помощника Горбачева Анатолия Черняева называли Тэтчер в разговорах между собой и сам Горбачев, и его коллеги) в разрядку напряженности, существовавшей между СССР и странами Запада в эти годы, не оспаривается никем. По мнению британского историка Арчи Брауна, Тэтчер удалось в эти годы занять положение между Москвой и Вашингтоном, сравнимое с ролью Черчилля в годы войны.

Но и для самой Тэтчер улучшение отношений с СССР стало одной из самых успешных страниц ее политической биографии. По легенде, бытующей в западных СМИ, именно советская пресса наградила ее титулом Железной леди, который она вполне оправдывала и, похоже, гордилась им не меньше, чем титулом баронессы. Во всяком случае, во время церемонии открытия ее бронзовой статуи в британском парламенте — при жизни даже Черчилль не удостоился такой чести — Тэтчер с явным удовольствием сказала: "Лучше бы ее сделали из железа, но и бронза сойдет, по крайней мере, не заржавеет". Если отвлечься от пропагандистского образа, стоит напомнить, что именно в СССР, наверняка, единственной стране мира, Тэтчер, согласно опросу ВЦИОМа 1989 года, была названа самой популярной женщиной года.

Объяснений для ее бурного политического "романа" с советской перестройкой и ее инициатором Михаилом Горбачевым несколько. Тэтчер имела все основания гордиться тем, что первой "открыла" для западного мира лидера проекта демократической трансформации СССР, еще до того, как он стал официальным руководителем КПСС. Действительно, их первая встреча состоялась в декабре 1984 года в Лондоне, куда Горбачев приехал по приглашению британского парламента во главе делегации Верховного Совета СССР. И хотя в то время он был всего лишь секретарем, ответственным за идеологию, то есть новым Сусловым, его поведение как представителя нового поколения советских политиков произвело на Железную леди такое впечатление, что она неожиданно для многих сказала на пресс-конференции: "Мне понравился господин Горбачев. Я думаю, с ним можно иметь дело".

В своих мемуарах позднее она написала: "Горбачев разительно отличался от типичного деревянного советского аппаратчика-чревовещателя". Не удовлетворившись выражением впечатлений перед прессой, Тэтчер слетала в Вашингтон для того, чтобы поделиться своим мнением с Рональдом Рейганом и посоветовать ему обратить серьезное внимание на вероятного будущего советского лидера. По свидетельству бывшего госсекретаря Джорджа Шульца, знавшего, насколько Рейган доверял Тэтчер, ее рекомендация в немалой степени помогла установлению доверительных отношений между Горбачевым и Рейганом.

Правда, позднее, когда советско-американские переговоры привели к подписанию договора о ликвидации ракет средней дальности и даже обсуждению (как это было в Рейкьявике) перспектив полного ядерного разоружения, Тэтчер запаниковала. Ведь в этом случае и английское ядерное оружие — главный стратегический козырь Великобритании, который делал ее великой державой,— оказалось бы под угрозой. Тот же Шульц вспоминает, что когда он по поручению Рейгана приехал в Лондон, чтобы рассказать Марго о советско-американских планах разоружения, то получил настоящую выволочку: "Она буквально исколотила меня своим знаменитым ридикюлем!"

О том, что Железная леди не стеснялась в выражении не только своих убеждений, но и эмоций, хорошо знали и члены ее кабинета, часто получавшие от нее свои записки, яростно исчерканные карандашом с уничижительными комментариями, и даже ее коллеги — лидеры западных стран. Рассказывают, что, когда однажды канцлер Коль позволил себе сделать ехидное замечание по поводу проигрыша английской сборной по футболу в матче с баварцами, Тэтчер отреагировала залпом из орудий большого калибра: "А мы зато дважды побили вас в двух мировых войнах".

Горбачеву тоже, по его словам, доставалось от темпераментной англичанки. Он вспоминал, как ему приходилось отбивать ее атаки на советскую внешнюю политику в Анголе, Мозамбике и Никарагуа, которая, по мнению Тэтчер, отражала стремление СССР к установлению мировой гегемонии. В то же время он ценил ее откровенность, основанную, по всей видимости, на искренней убежденности, и даже использовал ее аргументы при обсуждении в Политбюро трудно проходивших вопросов о сокращении военных расходов. "Пусть Тэтчер, как всегда, передергивает, но, когда она напоминает нам о Будапеште в 56-м году, Праге в 68-м и об Афганистане сегодня, у нее есть основания колоть нам глаза и говорить, что "доктрина Брежнева" еще жива. Мы не можем отмахнуться от этого, товарищи".

Если по ряду вопросов международной политики — от ядерного разоружения до условий объединения Германии — позиции Тэтчер могли иногда радикально расходиться с мнением и политикой Горбачева, то в вопросе о его курсе на решительную демократизацию советской политической системы и открытость общества в отношениях с внешним миром она была на его стороне решительнее многих ее западных коллег. Так, в отличие от своих ближайших политических союзников — американцев и немцев — она считала, что не только интересы западных держав, но и мировая ситуация в целом гораздо больше зависят не от краткосрочных выгод и соглашений, которые Запад мог бы "выторговать" у Горбачева, а от долгосрочных последствий грандиозного проекта реформ, предпринятого по его инициативе в Советском Союзе, способного в перспективе изменить всю политическую карту мира.

Эта убежденность не оставляла Тэтчер и после того, как она была вынуждена уйти в отставку в результате внутреннего "путча" в ее собственной партии в ноябре 1990 года. (В этом, кстати, тоже проявилось неожиданное сближение их политических биографий.) Летом 1991 года, за пару месяцев до путча в Москве, когда Горбачев попробовал перед лицом углублявшегося экономического кризиса в стране добиться помощи от членов "большой семерки", Тэтчер, уже находясь в отставке, но, как и прежде, не стесняясь в выражениях, потребовала от посла США в Москве Мэтлока: "Передайте Бушу, чтобы он перестал искать отговорки и нашел способ и средства помочь Горбачеву".

Когда же путч разразился и политики всего мира затаили дыхание в ожидании новостей из Москвы относительно судьбы Горбачева и, разумеется, будущего начатой им перестройки, леди Марго, верная своей натуре человека действия, предложила сформировать международную комиссию, куда сама готова была войти, чтобы отправиться в Форос и определить на месте состояние здоровья Горбачева, которое, по заявлению путчистов, не позволяло ему осуществлять руководство страной.

Могла ли Железная леди допустить, чтобы решения, касающиеся ее, включая собственные похороны, принимались другими? Распоряжения на этот счет она отдала сама, как будто еще оставалась премьер-министром. Она не захотела, чтобы ей устраивали похороны по высшему государственному разряду, как Черчиллю. Объяснение полностью в ее духе: не надо тратить зря деньги налогоплательщиков.

Автор — политолог, доктор исторических наук; в 1991 году — пресс-секретарь президента СССР Михаила Горбачева.

 

Огонек, № 14, 15.04.2013